Чтение онлайн

Остановите землю. Кто хочет быть актрисой? Точно моя сестра, а не Маша? У Берсеньевой звездеж на пятибалльную систему. Даже не прикопаешься.

– Красивая речь, Маш. Признаться, если бы ты не произнесла, «хоть я и хороший» подумал бы, что это не ты. Молодец. Из выученной из какого-то журнала фразы, ты вставила что-то свое. Хорошо звучит.

– Благодарю за комплимент или это не он? – игнорирую вопрос, перемещая руку на Машин живот, скрытый тканью футболки.

– Значит с первого дня, как ты сбежала, тебе помогала моя сестра, так? Когда вы познакомились?

– Да, помогала. Познакомились незадолго до того, как я ушла, она приходила к тебе в квартиру. Я с ней тогда была в клубе. Ты только не ругай, ее, пожалуйста.

– Ее-то наругаешь, ага, конечно.

Охренеть, конечно. Развели как лоха. И только просто Мария могла жить почти месяц на моей же даче. Бред какой-то.

– А папа тебе ничего не сделал?

– Ну, видишь, я живой, значит нет, – вот тут бы сыграть на ее чувстве вины, но нет, не хочу. Равно как и говорить о том, что ее папаша знал о Машином местонахождении. А сейчас знает? Просто дает ей побыть на свободе, а сам снова присматривает? – Маш, ты почему сбежала? Я тебя чем-то обидел?

– Нет. Просто поняла, что не надо надеяться на помощь мужчин. Я бы не научилась самостоятельности, если бы жила здесь не одна. Я не вру.

Самое противное, что я понимаю – не врет. Но однозначно не договаривает.

– Тебе что-то про меня сказала Наташа? Поэтому ты ушла?

– Нет. Кроме того, что ты любишь селедку под шубой и шницель, она ничего не говорила. Ну так, еще по мелочи, но только хорошее.

Хорошее, блин. Почему она так складно говорит, а у меня такое паршивое чувство на душе? Забылся, называется. Теперь лежу в обнимку с полуголой «забылся». На хрена я на это подписался? Дурацкая идея. Разговоры разговорами, а против физиологии не попрешь.

Утыкаюсь носом в Машину шею, втягиваю ее запах. Сам не понял, как коснулся губами ее кожи, а рука стала блуждать по футболке. Врушка. У самой сердце стало бабахать так, что мне в ладонь отдает. Веду рукой выше, на что Маша сжимает мою ладонь.

– Прекрати.

– Я тебе кровь разгоняю. Чувствуешь, как твое сердце бабахает? Лечение проходит успешно.

– Мне кажется, это ты себе что-то там разгоняешь. Или поднимаешь.

– Не, тебе, Маш.

– Сомневаюсь. Доктор, а что в меня упирается сзади?

– Электронагревательный прибор.

– А поточнее?

– На твоем феячном языке – генераторная пушка.

– Я сказала, хватит! – рявкнула так, что я малость опешил.

Видимо, не настолько Маша отморозила себе руки, раз сжала мою ладонь с такой силой. А потом и вовсе вскочила с дивана, схватила верхнее одеяло и умчалась хрен знает куда.

Детский сад штаны на лямках. Встаю следом с дивана, надеваю джинсы и как только тянусь к шкафу, моего плеча касается Машина рука.

– Вставляй, – это мне сейчас не послышалось? Медленно поворачиваюсь к ней.

– Матерь Божья, ты бухать ходила?

– Вставляй, – все так же ровно, без каких-либо эмоций произносит Берсеньева.

– Прям сразу вставлять? Давай начнем с предварительных ласк. Тебя подготовить надо.

– Вставляй.

– Ну ладно, подыграю тебе, расскажи, как ты хочешь, чтобы я вставил.

– Желательно поглубже, но так, чтобы ничего не повредить.

– Поглубже и не повредить? – ну улыбнись ты уже, просто Мария, что за мегера стоит около меня? – А, то есть ты хочешь при этом девочкой остаться? Губа у тебя не дура. Ничего не получится, Машка, он же не размером с корнишон, так что все, что надо повредит, а что не надо оставит в порядке.

– Да, корнишон бы не влез. Но вставлять-то ты будешь агрегат поменьше. Так что не повредишь.

– Поменьше? То есть ты думаешь, что у меня там… он размером с твой мизинец?

– Она, а не он. Ватная палочка. Засунь себе ее в ухо и почисти от серы. Ты, видимо, очень плохо меня слышишь, возможно, дело как раз в том, что у тебя уши забились. Но делай это не глубоко, чтобы не повредить барабанную перепонку, – протягивает мне ватную палочку. – Я тут вспомнила, что оставила на улице пакет, не мог бы ты его принести, а я пока согреюсь другим способом. Встану под теплый душ. Заранее благодарю.

Смотрю на удаляющуюся, закутанную в одеяло Машу и хочется истерически расхохотаться. Какая муха ее укусила?

Вот она здесь живая, ни с какого этажа не прыгала и мужа, который бы ее трахал, не терпела. Но почему сейчас вместо облегчения, я хочу ее придушить?

Наспех оделся и вышел на улицу. Славный будет новый год. Вот прям охеренный. Только хочу выйти за калитку, дабы вернуть возможно уцелевший Машин пакет, как на участок с этим самым пакетом заходит какой-то парень.

Глава 7

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Я – с явным недовольством, парень напротив – с неким подозрением. Это что и есть невыдуманный феячной Машиной фантазией мужчина, по отношению к которому неправильно с кем-то зажиматься? Мужчина? Да ну прям, парень лет двадцати пяти, напоминающий какого-то актера, в моднявой не по погоде одежке.

– Здрасте.

– Ты кто?

– Никита, – протягивает руку, а я чуть ли не фыркаю как обиженная девчонка, смотря на его неуместную улыбку.

– Я не спрашивал имени.

– А… ну окей. Кто я? Человек, – ухмыльнувшись, произносит парень, еще больше улыбаясь. – Иногда хороший.

– Ну тогда, иногда хороший человек, тебе к сведению – статья сто тридцать девятая УК РФ проникновение на частную собственность. Знаешь такую и чем грозит?

– Ладно, понял, не дурак. Я ваш сосед с самого крайнего участка.

– Это с какого?

– Который около родника.

– Развалюха с покатой крышей?

– Ну, уже нет. Нормальная крыша и почти не развалюха. Я так понимаю, это Машин пакет.

– Машин. Наш, – забираю протянутый пакет.

– А вы Машин папа? Она говорила, что вы очень строгий. Признаться, я думал, что она малость утрирует. Но я бы сказал, даже преуменьшила.

Хотелось бы сказать, что он меня провоцирует, но нет, ни намека на то, что сомневается в нашем родстве. Охренеть. Я теперь и папаша двадцатилетней полторашки.

– Да… отец. Вот думаю, как тут жила дочь моя в мое отсутствие? Не подскажешь, Никита?

– Да хорошо жила. Точно не буянила и вела себя как самая порядочная из всех, кого я знаю. Извините, а вас как зовут?