Чтение онлайн

– А она не сказала?

– Нет.

– Миша.

– Ну, приятно познакомиться, – вновь протягивает руку, на что я все же пожимаю ее в ответ.

Я не ценитель мужской красоты, но одно могу сказать точно, Никитос отмороженный нос, смазлив. И мне совершенно инородно видеть такую морду зимой в поселке, большинство домов которого без условий для жизни в такую пору. Такие как стоящий напротив меня парень не могут ходить в деревянный уличный туалет. А дом около родника всегда был почти заброшенным и проживал там какой-то дед. Такс, кажется, я получил ответ на свой вопрос, как Маша могла с ним познакомиться. Где-то он накосячил, вот и отправили родители в глушь. Он явно подкатывает к Маше, чтобы испражняться не на морозе, а в мой унитаз. Нет, дорогой друг, не для твоей жопы я его ставил.

– Подожди. Ты в туалет сюда, что ли, ходишь?

– В каком смысле?

– В мой дом. У меня санузел есть.

– Не, у меня при виде вас, конечно, очко малость сжалось. Немного страшно, но не так, чтобы обосраться. Я к Маше сюда хожу. В смысле пришел, – улыбаясь, произносит Никита, а меня от его улыбки начинает потряхивать. На хрена он постоянно лыбится?

– Зачем ты к ней пришел? – ну давай, спроси еще не желает ли он ее трахнуть.

– А вам как, правду или надо красиво говорить? – да уж, и не прикопаться. Он даже не старается выглядеть лучше, как делают если не все, то почти все.

– Правду.

– Ну я надеялся на встречу нового года вместе. Но тут приехали вы и уже не получится.

– Однозначно не получится.

– Ну а Машу-то можно увидеть?

– Нет. Она болеет, – чувство такое, что я реально ее папаша, не отпускающий дочку погулять.

– Чем?

– Простудой.

– Утром была нормальная. Странно, – задумчиво произносит парень, почесывая затылок. И только сейчас до меня дошло. Утром? С чего им видеться утром? Ну, если только просыпаться вместе.

– А вирусы не спрашивают.

– А в дом-то зайти можно?

– Зачем?

– С Машей поговорить.

– Нельзя. Я же сказал, что она болеет. Когда выздоровеет тогда сама выйдет.

– Ну, окей. Она мне селедку под шубой должна была сделать. Вы не в курсе, приготовила или нет? – ах ты ж падла, селедку ему еще подавай. Кукиш тебе на постном масле.

– Нет. Не успела.

– Жаль. О, Швепс, – смотрю на то, как в калитку вбегает собака, недавно покушавшаяся на мою ногу. К моднявому она явно настроена более позитивно, судя по виляющему хвосту. Определенно, она его знает.

– Что ты делаешь? – убираю в сторону пакет, как только нежданный гость тянется за ним.

– Собираюсь кормить собаку. Куриные шейки в пакете для него. Маша их ему всегда покупает.

– Надо же, а чего ж не мраморную говядину? – произнес громче, чем стоило, не скрывая издевки в голосе.

– Что?

– Ничего. Это риторический вопрос.

Смотрю, как моднявый достает из-под досок собачью миску и меня начинает потрясывать от злости. Он не просто знает, где и что лежит. Он реально частый гость в моем доме. Маша не врала. И это неимоверно выводит из себя.

– Ну, я тогда пойду, – давно пора. – Вечером, если что, забегу. С наступающим.

– И тебя.

Удостоверившись, что моднявый свалил, перевожу взгляд на собаку, доедающую приличную порцию еды. Интересно, скольких еще собак Маша собрала вокруг себя? Не удивлюсь, если таких десятки и все бабки, не пойми откуда взявшиеся, она спускает на бездомных собак.

Перевожу взгляд на вибрирующий мобильник. А вот и явный источник денег.

– Ну что, как там у вас дела?

– Восхитительно. Скажи мне, это ты сдала Машины украшения в ломбард? Ну или каким образом у нее появились деньги?

– Ага. Я несколько штучек сдала, а браслет с бриллиантами она мне подарила, – ну вот как на это реагировать? – Миш, я чувствую флюиды твоей злости. Не надо, пожалуйста. Ну не могла я ей не помочь. Вот у меня есть ты, а у нее кто? Миш?

– Мне пора. Дел много.

Кладу трубку и заношу пакет в дом. И стоило мне только взглянуть на купленные продукты, как снова вернулось раздражение: шампанское, икра, креветки и тарталетки. Мда… а замашки царские никуда не делись. Ан нет, для простого человека еще есть колбаса. Зря недалеко открыли сетевой магазин, так бы и замашки пропали. Но это все фигня, по сравнению с тем, что Маша реально собиралась праздновать новый год не одна. Вот тебе и просто Мария.

***

Понимаю, что уже хватит рубить дрова. Их хватит на месяц, а то и больше, но остановиться не могу. Нет, это не ревность, как наверняка хочется Маше. Это микс из разочарования и злости. Не знаю в ком больше разочарован. В себе за то, что отнес ее к каким-то особенным девушкам или в ней, что оказалась тупо… обычной. Меньше месяца прошло, а она уже готова отмечать новый год с каким-то левым парнем? Да каким бы он ни был смазливым, башка-то на плечах ее есть или она только для красоты?

Хотя злость во мне превалирует над разочарованием. Какая-то часть внутри меня дико бесится о того, что Маша смогла жить одна. Нормальный человек должен порадоваться, я же от этой мысли закипаю. Идиотизм какой-то. На хрена я вообще сюда приехал?

Убираю топор в сарай и заношу дрова в дом. Учитывая то, сколько прошло времени, пора бы уже Маше и согреться, а мне смыть с себя пот. Рявкнуть на Берсеньеву, чтобы поторопилась выйти, я не успел, равно как и дернуть за ручку двери ванной. Маша сама ее открыла. Я же зачем-то оперся рукой о дверь, перекрывая ей выход. Что я творю? Ну вот на хрена?

Хотя ответ очевиден, меня раздражает, что она на меня не смотрит, но еще больше бесит ее показное равнодушие. Как же хочется ее поддеть… хоть чем-нибудь.

– Согрелась, Машенька? – тихо шепчу я, наклонившись к ней. Намеренно касаюсь губами мочки уха. – Или в каких-то местах тебя еще нужно согреть?

– Спасибо за заботу, все нормально. Можно пройти? – наконец поднимает на меня взгляд.

– Можно, – спокойно произношу я и ставлю вторую руку на дверной проем. Ну все, кто-нибудь позовите санитаров. – К тебе тут приходили в гости.

– Кто?

– Никита голова отбита. Он почему-то подумал, что я твой отец.

– Ну да, тебе дашь лет сорок с такой-то бородой. А то и больше. А кем ты в итоге представился?

– Твоим папашей и представился, – ну наконец-то, хоть какие-то проявления эмоций на Машином лице. Никогда бы не подумал, что буду так рад видеть ее едва заметную улыбку. – Ну я ж тебе как отец.

– Странные у вас отношения ко мне, папенька. То язык в рот суете, то пушкой генераторной готовы выстрелить.