Чтение онлайн

– То есть она не твоя девушка и ты ее не любишь?

– Маша, люди делают это не по любви, а для физической разрядки. Особенно мужчины. Для этого не нужна эмоциональная составляющая. Достаточно, чтобы человек был тебе не противен. Секс – это тупо физиология. Как… дышать.

– Тогда я мертвая, что ли?

– В смысле?

– В прямом. Я им не занимаюсь, значит я двадцать один год мертвая? От меня не воняет случайно мертвечиной?

– О, снова просто Мария. Даже не знаю, сейчас я рад или нет. Ну ладно, подыграю тебе, хорошо от тебя пахнет, Маша. Я бы даже сказал, вкусно.

– Да вы, папенька, я смотрю, некрофил.

– Я с тобой сексом еще не занимался, да и ты пока не мертвая, чтобы меня так называть.

– Замолчи! – прикладывает ладони к ушам. – Бред какой-то, – мотает головой в стороны и только потом переводит на меня взгляд. Я бы даже сказал, осмысленный.

– Хорошо, я привел неудачный пример. Это как справить свою нужду. Нет же в этом ничего такого, это естественно.

– А вот я, Мишенька, не справляю нужду где попало. Копила даже до дома твоего начальника, если ты помнишь. Для меня это дело крайне важное.

– Да что ты за человек такой?! Скажу, что как поесть, а ты скажешь, что не жрешь всякую дрянь и где попало. Я всего лишь хочу сказать, что ты придаешь слишком большое значение обыкновенной физиологии. Ну нельзя же быть настолько наивной в двадцать первом веке.

– Какая есть. Подожди… ты говорил тогда в ванной, когда я мыла кошку, что ты часто расстаешься со своей девушкой, но потом вы снова сходитесь. Врал?

– Не врал. Говорил о своей сестре, чтобы ты думать не думала обо мне, как о мужике. Мы просто часто ссорились на фоне того, что я не считаю ее приспособленной на данном этапе к самостоятельной жизни, вот и расставались, – демонстрирую пальцами кавычки. – Ну правда не только по этому поводу. Ну уж ты наверняка должна что-нибудь знать о своей подружке.

– Ничего я не знаю. У вас странная семья. Ничего не вытянешь.

– Маш, – тяну к ней руку, сам не знаю зачем. Ясно же – пошлет.

– Отстань, – отходит в сторону, как только я касаюсь ее плеча. – Ты сказал то мерзкое слово на «т» в прошедшем времени, почему не в настоящем? – вот она типичная женщина. Усмехаюсь в голос. – Что тут смешного?

– Да ничего. Ты что хочешь от меня услышать?

– Правду. Ты больше с ней… как это вообще сказать по нормальному? – разводит руки в стороны.

– Не трахаюсь.

– Почему? Тебе резко перехотелось дышать или ходить в туалет? И как давно ты это не делал? – на одном дыхании выдает Маша, не скрывая ехидства в голосе.

– Ты просто неподражаема.

– Благодарю за комплимент. А на вопрос ответишь?

– А оно тебе нужно, Маш?

– А оно тебе нужно было, спрашивать еще несколько минут назад, что я делала с Никитой? – парирует в ответ.

– Резонно. Вот на том столе и закончил.

– Почему? – ну просто поразительная непосредственность. – Мой вопрос настолько для тебя сложен?

– Потому что ей стало недостаточно просто секса. Я дал ей отставку, чтобы она смогла получить то, что хочет с другим. Все? Вопросы закончились?

– А я тоже как эта Наташа?

– Что тоже?

– Не прикидывайся дураком. Тебе пять минут назад со мной просто хотелось справить эту самую нужду?! И все? – вот как она это делает?! – Ну что ты молчишь? Ты мне и так тут наговорил всего, что только можно. Одной вещью больше, одной меньше. Хуже уже не будет.

– Нет.

– И что следует из этого «нет»?

– Я не знаю, что из этого следует, – вполне серьезно произношу я.

– Ну раз не знаешь, так я тебе подскажу. Возьми и сначала с календарем разберись. Обведи там тридцатое февраля. И только потом уже решись на что-нибудь более взрослое по отношению ко мне, согласно вашему возрасту, папенька. И да, если все же все пройдет успешно с тридцатым февраля, знай, что нужды справлять со мной ты будешь все равно только после заключения брака.

– А тонну роз не надо в придачу?

– Они плохо стоят. Лучше белые хризантемы. И не надо тонну. Достаточно, чтобы помещались в руках.

– Так, может, сразу гвоздики? Они еще лучше стоят.

– Гвоздики принесу тебе на могилку я, если в итоге падешь жертвой невзаимной любви ко мне.

– А вот, кстати, о могилке, – хватаю Машу за руку, как только она делает шаг в сторону. – Ты вообще понимаешь, что твой папаша сделает моей семье, если я определюсь? Или ты думаешь, что он только на словах строгий?

– О! Так значит определиться ты не можешь, потому что боишься, что папа что-то сделает Наташе и тебе за этот мезальянс, а на столе меня как какую-то девку просто так можно, да? А не жирно ли тебе, Мишенька? – ну и кому сейчас двадцать, а кому тридцать? – Чего молчишь?

– Не люблю, когда-то кто-то прав, а мне нечем крыть, вот и молчу.

– Ничего себе, какие признания. Может, в чем-нибудь еще хочешь признаться?

– Хочу. Очень жалею, что пятого ноября свернул на ту дорогу.

– А я обожаю пятое ноября. Спасибо Боженьке за мое второе рождение. Руку отпусти. Благодарю. Еще раз с новым годом, Мишенька.

Глава 12

Я столько раз давал дельные советы своему начальнику по поводу этой гребаной личной жизни, никогда не задумываясь о том, что самому себе помочь не смогу. Нужно отсюда валить и никогда больше не видеть Машу, пока не натворил непоправимой херни.

Женщин, что ли, мало, с кем можно просто получить одноразовый секс? Вот на хрена лезть к Берсеньевой? Да та же Наташа обрадуется моему приезду и примет с распростертыми объятьями. Проблема в том, что хочу я не ее. Как бы я ни пытался себя обмануть, дело ведь не в сексе. Правда, в чем именно это самое дело, я тоже сказать не могу.

Но в одном уверен точно – любое «хочу» к конкретной женщине, будь то просто желание поговорить, провести время или заняться сексом – не есть хорошо. Если не сказать плохо. Потому что это самое «конкретно» – не подлежит замене. Нет замены, значит есть зависимость. Любую мысль о влюбленности и прочей лабуде гоню прочь. Хотя, если уж быть честным перед собой, я никогда не испытывал на себе эту влюбленность. Может, это и есть своего рода зависимость.

Даже с Женькиной недомамашкой не было никаких «срываний крыш», необдуманных и спонтанных поступков и конкретных желаний лично к ней. Может, потому что подсознательно ожидал от нее подвоха, как от любой красивой женщины. По сути, нас связали взаимная симпатия и залет. И никаких любовей-морковей. Любовь, блин. Да на черта она мне нужна? Нормально же жилось. Нормально! Я не Соболев, которому когда-то нужно было начать искать смысл жизни. У меня есть о ком заботиться до конца моих дней. Почему я не могу просто встать с этого долбаного дивана и уехать? Это будет правильно для всех.