Чтение онлайн

– То есть обескуражить.

– Как знаешь.

Первым желанием было ударить его в этот самый подбородок и доказать Медведеву, что я прекрасная ученица. Но это слишком предсказуемо. Поэтому я, не раздумывая, потянулась к его брюкам и начала избавлять его от них.

– Что ты делаешь?

– Обескураживаю вас, Маньяк Маньякович. Видите, вы не ожидали такого.

– С огнем играешь, просто Мария.

Какая-то секунда и я оказываюсь не только на полу, прижатая к полу. Но и Медведев больно перехватывает мои запястья.

– Ай. Ты чего?

– Я вообще-то маньяк. Мы не совсем понарошку играем.

– Да ладно?

– У тебя в трусах прохладно.

– Вот именно, что прохладно. А вы не спешите согревать мои замерзши лепестки роз, Маньяк Маньякович.

– Лепестки роз?

– Ну не кошку же. Мне так не нравится. А лепестки роз – красиво.

– Сколько разе тебе сказать, что киска, а не кошка.

– Да без разницы.

– Итак, как думаешь, что дальше сделает маньяк?

– Отпустит меня?

– Да, чтобы стянуть себе и тебе штаны. И что в это время сделаешь ты?

– Притворюсь мертвой. Я так всегда делаю во сне в случае опасности.

– То есть пока он будет тебя насиловать, ты будешь притворяться мертвой? А где хитрость, смекалка?

– Ты мне руки все пережал, какая уж тут хитрость.

– Ну и?

– Что и? Отпускай мои руки. Чего ты не раздеваешься?

– В смысле?

– Ты маньяк или кто? Почему штаны не спускаешь свои и мои? Начни со своих, я испугаюсь и начну действовать. А то так не страшно.

– Хрен с тобой, никакой серьезности в столь важном вопросе, – серьезным голосом произносит Миша, но улыбка выдает его с головой. Медведев отпускает мои руки и избавляется от штанов.

– Ой, что-то не страшно. Насилуйте, меня, Маньяк Маньякович. Насилуйте.

Тяну его на себя, впечатываюсь в грудь, и смачно целую в губы.

***

Что будет, если Миша узнает о моей вылазке в город? Вероятнее всего, я получу вторую в жизни порку. Но, во-первых, мне очень-очень надо купить новый комплект белья, во-вторых, нужно живое общение со своей сверстницей, ну а в-третьих, хочу вдохнуть городского воздуха, почувствовать свободу… хотя, свобода мне может только сниться.

К счастью, дверь в подъезд Наташа открыла мне сразу, несмотря на то что я не предупреждала о своем приходе. Правда, когда она открыла дверь в квартиру, по ее выражению лица поняла, что гость я нежданный.

– Ты что тут делаешь?

– В гости пришла, – радостно сообщаю я, проходя внутрь. Скидываю душный парик и очки. – Ты не рада? – вешаю на крючок куртку.

– Я просто не тебя ждала. Миша звонил только что, сказал, что будет через минуту у меня, вот я и подумала, что это он.

– Кошмар. Он запретил мне выходить из дома, если меня тут увидит, то мне… будет очень плохо.

Вздрагиваю, когда слышу звонок в дверь.

– Что теперь делать?!

– Срать, да бегать. Шутка. Блин, подстава подстав, – раздраженно бросает Наташа, хватаясь за голову.

– Можно я где-нибудь спрячусь? В ванную?

– Оммм… нет, Миша всегда моет руки. Лезь… под кровать. Только не в шкаф! – слышу вдогонку.

– Ага.

Ужас. Квартира-студия не предполагает, чтобы в ней прятаться. Наклонилась к кровати, но стоило только просунуть ногу, как поняла, что в такой пыли я не выдержу. Чихну еще в самый неподходящий момент. Открыла шкаф и, не мешкая, всунула свое тело. Ужас. Темно. И куча одежды. И… звуки. Очень странные звуки. Как будто кто-то еще дышит помимо меня. Просунула руку в карман джинсов и достала телефон. Нажала на экран и застыла, увидев прибившегося в углу знакомого мужчину.

– Здрасте.

– Рыбой по мордасте.

Глава 20

В голове тысяча мыслей, но ни одной умной нет. Как он сюда попал? Слова вымолвить не могу. Как парализованная держу телефон напротив лица моего несостоявшегося жениха. Что говорить в таких случаях? Если он прячется в шкафу, как и я, значит он тоже находится в уязвимом положении. Но надо ли при этом что-то говорить и быть вежливой?

– Как поживаете? – шепчу еле слышно. Вместо ответа Вячеслав поднимает большой палец вверх. Странно, что не вниз. И как дальше поддерживать беседу? Сразу в наступление, как он здесь оказался и как далеко от нас находится папа? Нет. Так нельзя. Что такого спросить, чтобы выглядеть вежливой и загладить вину после удара рыбой. Думай, думай, Маша. Он же важный человек, что его интересует? Точно. Финансы. – Как вам курс доллара?

– Курс доллара и евро – херня. Погода аналогично. Экология меня не интересует, на мой век хватит. Какую еще херню ты собираешься меня спросить? – видимо, тоже в напряге, раз шепчет, как и я.

– Как вам цены в магазине? Вареная колбаса сильно подорожала за последний месяц.

Молчит. А затем подносит указательный палец к виску и начинает крутить им, явно демонстрируя, насколько я чокнутая. Да, есть немного. Туплю по-страшному.

– А вы тут какими судьбами? – что-то меня не остановить.

– Решил прикупить себе шкаф, смотрю дверь открыта у соседки, зашел измерить размеры шкафа. И вот я тут. Хватит светить мне в глаза, – все так же шепчет Архангельский и одергивает мою руку.

Телефон, к счастью, не роняю, и теперь он находится на уровне ног мужчины. Обнаженных ног. Оказывается, он в расстегнутой белой рубашке, но без брюк. Последние у него в руке.

– Чего вылупилась?

– Вы без штанов, что ли?

– Без.

– Ужас.

– Ужас бы был, если я был без трусов.

– Подождите, – чего я так туплю-то?! Тридцать девять лет! – Вы и есть тот Наташин террорист?

– Кто?

– Парень Наташи? В смысле мужчина.

– Надо же, ты умеешь что-то додумывать. О, а вот и отец пришел, – прислушивается к звукам за дверью шкафа.

– Чей? – шумно сглатываю. – Ваш?

– Если мой, то дела хуже, чем я думал.

– Почему?

– Потому что мой умер, – невозмутимо бросает мужчина.

– Значит мой?

– Твой.

– А как он здесь оказался? Следит за мной?

– Вероятнее всего.

Прислушиваюсь к звукам и наконец, услышав «дай помою руки» голосом Медведева, выдыхаю.

– Это голос не моего папы. Это голос… моего бывшего охранника.

– И?

– Что и? Вы тупой, что ли? Он не мой отец.

– Как не твой? А чего он тогда твоим папашей представлялся, а ты поддакивала?

– Как вы…

– Поживаю? Бывало и лучше. А вообще заткнись, будем надеяться, что твой «охранник», – демонстрирует кавычки. – Пал жертвой любви и настолько отупел, что не заметит ни моих следов, ни твоих. И я поживу спокойно хоть еще недельку.