Чтение онлайн

Замолкаю, наблюдая за Машиными эмоциями. Во взгляде растерянность и непонимание.

– А что случилось с сыном? И в смысле ушла? Бросила вас? Ушла к другому мужчине?

– Женю укусил клещ. Через пару дней после укуса он попал в больницу с высокой температурой. Несмотря на лечение, ему становилось хуже. Впал в кому на четыре месяца. И стал… совершенно другим. Не говорит, не двигается, самостоятельно не ест. И вряд ли когда-то станет прежним ребенком. За почти семь лет у него никаких видимых улучшений. И насколько мне известно – нет, других мужчин при мне у Кати не было. Она ушла, потому что… наверное, слабая. Не все справляются.

– Семь? А… сколько ему?

– Десять.

– Ты… рано стал папой. Это все не укладывается у меня в голове. Подожди, а где он живет?

– В хосписе.

– Когда я узнала, что у тебя есть сын, я думала, ты все это время проводил с ним, когда говорил, что работал. А ты… ты что правда столько работаешь?

– Нет. Я работаю уже очень мало. Половину своего времени я провожу с ним. Иногда ночую.

– Это и есть твое обязательство. А почему он живет не у тебя в квартире?

– Потому что мне так удобнее. Там у него есть все необходимое. Я не хочу превращать свой дом в больницу. И давай так, свое мнение о том, где он должен жить – оставь при себе.

– Все равно не понимаю, почему нельзя было рассказать мне об этом?

– Наверное, потому что больные дети, кроме собственных родителей, да и то не для всех, никому не нужны. Или ты хочешь сказать, что сейчас воспылаешь к незнакомому больного ребенку чувствами? Я не требую от тебя этого. Это даже глупо. Как и с моей стороны было глупо об этом не рассказать вовремя. Признаюсь. Хорошо, что еще твоей отец не успел хорошо обработать тебе мозги моим больным сыном. Тебе просто сложно представить, как это. И не надо.

– Я хочу с ним познакомиться.

– Маш, ты меня слушала вообще? Он не контактный ребенок. Я даже не знаю узнает ли он меня.

– И что? Просто увидеть я его могу? Что здесь такого?

– Ничего. Только от того, что ты его увидишь на данном этапе ничего не изменится. Нам надо разобраться с твоим отцом. А посещать моего ребенка, когда тебя пасут, ну это очень странно.

– За мной не следят. Меня отвез водитель, но тут же уехал. Я в этом точно уверена.

– Тебя не пасут как раньше, чем я крайне удивлен, но два человека стоят на входе, в том числе и у запасного выхода. Твой отец просто сильно удлинил поводок, но все же пока он есть.

– Блин, я не видела. А фотография сына у тебя есть в телефоне?

– Маш…

– Ну что Маш? Если есть, дай. Рука отсохнет, что ли?

Пока я копошусь в телефоне, у Берсеньевой явно появились силы. Вскочив со стула, натянула до конца джинсы, стянула с себя магазинный лифчик и надела кофту. Протягиваю ей телефон. Не знаю какой реакции от нее жду. Если уж быть честным, боюсь ее осуждения. Вроде реально похрен на то, что и как подумает. Но от нее будет неприятно. И когда она обмозгует все, интуиция подсказывает мне, что не только свое мнение выскажет, какой я эгоист, но и что-нибудь похлеще.

– Забавно. Я так и думала, что у него будут твои глаза. Красивые. Он гуляет? В смысле, ему можно сидеть? Вывозить на улицу на кресле или на чем-то?

– Можно, гуляем, когда хорошая погода. Маш, – поддеваю ее подбородок. – Ты мне не нравишься такой. По идее, после секса ты должна была стать капельку счастливее, а у тебя глаза на мокром месте. Давай лучше поговорим о том, какая ты бесстыжая, что занимаешься непотребствами в общественных местах.

– Не смешно.

– А ты улыбнись.

– Ну, теперь понятно, почему ты так редко это делаешь. Господи, мне надо все это переварить.

– Давай закроем эту тему на сегодня.

– Жесть. Посмотри на зеркало. Это у меня что такой жирный лоб?

– В смысле?

– Кожа жирная. Посмотри какой я след оставила на зеркале.

– Это от того, что жрешь много жирного. Поди опять пироги наяривала.

– Я вообще-то пять дней ничего в рот не брала, кроме воды.

– Я пошутил. Не обижайся, – притягиваю ее к себе. – Ты объявила голодовку?

– Типа того. Пока папа не даст мне жить так, как я хочу. Сегодня ночью вышла на кухню, чтобы что-нибудь съесть, а там папа сидит пьет. Ну в общем, разговорились, он мне даже виски налил. Странный он немного. Сказал, что хочет блинчики с фаршем.

– Что странного? Я тоже хочу.

– Он хотел блин с фаршем из тебя. Такое ощущение, что он знает про нас.

– Ах, из меня. Ну да, малость странновато. Но, с другой стороны, он бы меня уже навестил и сделал этот самый фарш, если бы был в курсе.

– Он только так говорит. Но ничего существенного тебе не сделает. Знает, что меня в этом случае тогда потеряет. Ну фарш точно не сделает.

– Но на всякий случай, надо скупить все мясорубки в городе.

– Миш?

– Маш, ну не начинай. Сказал же, закрыли тему.

– Да ты даже не знаешь, что я хочу сказать.

– По глазам вижу, что-то про Женю.

– Ну ладно. Катя эта красивая была?

– Ну что ж сразу была? Может, она жива. И да, красивая. Черт, надо было сказать, что некрасивая?

– Что-то я снова хочу выбить тебе зуб. Иногда надо говорить то, что будет приятнее собеседнику, а не правду.

– Я так не умею, Маш. Не хочешь получить неприятных ответов, не задавай таких вопросов. О чем еще говорили с отцом? Ну кроме как фарша?

– Сказал, что свадьба будет летом, типа нам надо пообщаться с Архангельским. А еще дал разрешение на то, что отпустит на кулинарные курсы. Вот в магазин все равно, по сути, одну отправил. Может, если буду хорошей девочкой, он и тебя со временем примет. Не в качества блина с мясом, а в качестве мужа. Ах, да, ты пока мне не предлагал. А стоит бы задуматься, после такого-то разврата в раздевалке, – видеть на Машином лице хоть какое-то подобие улыбки всяко приятнее, нежели полный загруз.

– Обязательно призадумаюсь.

– Кстати, а ты как меня нашел?

– Секрет фирмы. Меньше знаешь, крепче спишь.

– Миш? – бля, ну только не про Женю. Тянется ко мне на носочках и целует в уголок рта, одновременно поглаживая по щеке. – Ты снова куришь. Много, я смотрю, праздновал за пять дней.

– Я брошу. Как устаканится все. Самому не нравится.

– Я – извращенка. Меня это чуточку возбуждает.

– Что?

– Запах табака. От тебя он не противный. Не знаю как так. Но это просто вредно.