Чтение онлайн

Тот не стал оспаривать решение господина, но явно до последнего надеялся, что он передумает. Наверное, никогда прежде его хозяин не подвергался такой опасности, как когда остался с нами в одной кабине лифта. Как будто Марс мог знать, что лифт превращается в чрезвычайно опасную зону, когда дело касается нас.

Но он поразительно быстро управился. Мы едва успели разместиться за уже забронированным столиком, как Марс вернулся с нераспечатанной коробкой и рубашкой.

– Держи.
– Маршал протянул мне консоль, и на этот раз я не стала отказываться.

– Спасибо. Это очень… мило с твоей стороны.

– И вполовину не так мило, как твоё рыцарство. – Взяв сменную одежду, он пошёл в уборную, тем самым давая мне время обвыкнуться в непривычной обстановке.

Непривычная обстановка? Да ладно. По всем правилам я сейчас должна в гробу лежать, а не сидеть в шикарном ресторане, любуясь ночным городом с высоты птичьего полёта.

Человеку, который вырос в бедности, провёл два года, не смея назвать своими даже трусы, а последнее время прятался в самых сомнительных убежищах, было трудно поверить, что такие места вообще существуют. Такие светлые, просторные, с запахом вкуснейшей еды и живой музыкой. Здесь нельзя было найти ни одного свободного столика и ни одного человека, который бы пришёл сюда, не проведя перед зеркалом по крайней мере час.

Ох, видел бы меня Арчи. Или глава Фарго. Он бы тоже удивился.

Мне подали меню и я, раскрыв его, поставила на стол, как ширму, загораживаясь от любопытных взглядов. От Мура в том числе: он сидел за барной стойкой вместе со своим собратом, потому что таков был этикет главных семей. Слуги никогда не ели за одним столом с господами.

Это было впервые с нами – такое вот разделение, статусное и вообще… Почему-то именно в таком роскошном месте, где он был уместен больше, чем я, он превратился из хозяина положения в раба. И если Марс был горд этой ролью, то Мура она угнетала. Этот вызывающий взгляд – вот чем они отличались. Марс никогда не посмотрит на своего господина так. Хотя вообще-то он заслуживал сидеть за этим столом как никто, потому что спасал Маршала многократно и по-настоящему, но нет, ему дали самую неподходящую компанию.

Я отвернулась, решая изучить меню.

Боже, это цены или номера телефонов?!

– Уже что-нибудь выбрала? – Маршал сел напротив, наверняка, забавляясь выражением моего лица. Похоже, он уже давно раскусил меня и теперь просто развлекался. Все эти слова про благодарность – обычная туфта. – Понимаю, это трудно, такое обилие – цифр! – блюд, которое необходимо попробовать.

– Ты же угощаешь, тебе и решать.

– Ладно, постараюсь оправдать твоё доверие.

Да можешь не стараться, мне хватит даже этого волшебного запаха. Это уже слишком вкусно для меня.

Пролистав пару страниц, Маршал поднял глаза от меню, и этого уже было достаточно, чтобы к нему подлетел управляющий.

– Определились, господин Вёрджил?

– Да. – Он назвал несколько блюд и заказал напитки, после чего добавил: - Это особенный вечер с особенной девушкой, понимаете? Кассандра сегодня спасла мне жизнь, и в качестве благодарности я привёл её сюда. Чтобы вы понимали: я свою жизнь ценю очень высоко.

Мужчина посмотрел на меня и угодливо улыбнулся. Наверное, решил, что это шутка. Или какая-нибудь модная сейчас среди богачей благотворительная акция «накорми первого встречного нищего».

– Раз Кассандра особенная для вас, нашего самого особенного гостя, то мы сами себя превзойдём, чтобы угодить ей сегодня. Вашей подруге понравится.

– Очень на это надеюсь.

– Не стоило устраивать из этого представление, - пробормотала я, когда управляющий ушёл. – Мы ведь уже не на фестивале.

– А может я серьёзно. – Он откинулся на стуле, разглядывая посетителей так, словно был хозяином среди гостей. – Я впервые приглашаю девушку на ужин, знаешь ли.

Ну… худший из починов.

– Так ты Вёрджил.

Он неопределённо промычал, после чего внезапно спросил:

– Как думаешь, это имя подходит мне?

– Отличное имя.

– Да? А меня бесит. Наверняка, меня решил так назвать отец.

– Ну… - Я неловко поёрзала.
– Я от своего тоже была не в восторге раньше. Теперь уже всё равно.

– Это другое.

Да какая разница? Я не хотела ничего о нём знать, потому что поддерживать это знакомство всё равно не выйдет. Но может в этом и была причина его откровенности?

– Меня бесит всё, что меня окружает – от шмоток до людей, так что я использую любой повод, чтобы выбраться из дома.

– А кажешься таким дружелюбным. – Я следила за тем, как быстро и слажено официанты сервируют наш стол, на котором уже практически не осталось места для еды, потому что его заняли тарелки, приборы и фужеры.

– Только с женщинами. Например, я боготворю мать. На самом деле, я отличный сын.

– Вообще-то, это называется «эдипов комплекс».

– Ха-ха, откуда знаешь?

– Одно время я общалась исключительно с психологами, ни с кем кроме них. Мне уже можно учёную степень выдавать.

– Только после меня, - ответил Маршал, усмехнувшись такому совпадению. – Готов поспорить: твои психологи заслушались бы моих психологов, если бы они вздумали мериться опытом. Сложнее меня пациента никто не видел.

Это что, игра «кто более сумасшедший»? Самое то для «свидания». Но сидеть в напряжённой тишине было бы вдвойне неуютнее, чем касаться запретных тем. Хватит и того, что на меня тут пялился каждый присутствующий, словно я не смогла бы оскорбить их взгляд сильнее, даже если бы появилась здесь голой.

– Наверное, - согласилась я. – Меня выгнали из школы после одного трагического случая, который случился на моих глазах с одним из учеников.

– Чёрт возьми, на моих глазах произошло очень много трагических случаев.

И большинство из них случились по его вине, как видно.

– Но психологическая помощь тебе понадобилась не из-за этого? – догадалась я, и Вёрджил с полуулыбкой покачал головой.

– Моя основная проблема в том, что я не помню первые тринадцать лет своей жизни. Худшие тринадцать лет, потому что всё это время я был прикован к больничной койке. По мне сейчас не скажешь, но я родился с целым набором патологий и не должен был дожить до пятнадцати.

– Но тебя вылечили.

– Если не считать амнезии, да.