Чтение онлайн

– Я только говорю, что ресурсы ограниченны. Это факт. Мы должны спасти тех, кого можно спасти, а остальным обеспечить достойный, милосердный и, да, быстрый уход. – Она обратила внимание на ребенка, сидящего на руках у молодой женщины. – О-о, детка. – Эбигейл подалась вперед. – Вы позволите?

В противоположном конце комнаты Рут и Стивен присоединились к святому идиоту.

Гости снова окунулись в праздничную атмосферу. Новогодний спектакль и счастливые актеры, под бешеные аплодисменты спрыгивающие со сцены, тоже способствовали веселому настроению. И уже слышался гул приятных разговоров, тут и там раздавались взрывы смеха, в воздухе витало предвкушение радостного момента, когда стрелки часов будут отсчитывать последние минуты года испытаний и победы.

Подростки становились все шумнее, и Арман знал почему. Если они мало отличались от него в юном возрасте, а также, если уж на то пошло, от Даниеля и Анни, то наверняка припрятали в лесу пиво или сидр и теперь наслаждались первой выпивкой.

Завтрашнее утро, как он тоже знал по опыту, будет куда менее радостным.

– Рейн-Мари все еще находит обезьянок? – поинтересовалась Рут.

– Oui, – сказал Арман.

Он поглядывал в ту сторону, где стояла его семья, хотел понаблюдать, как они справляются с Эбигейл Робинсон. Судя по лицу Жана Ги, получалось у них неважно.

– Обезьянки? – переспросил Винсент Жильбер. – Я что-то пропустил?

– Это то, чем теперь занимается Рейн-Мари, – сказала Рут.

– Ищет обезьянок? И находит? Здесь?

– Нет, идиот, – буркнула Рут. – Это не настоящие обезьянки.

– Она находит воображаемых? – Доктор Жильбер посмотрел на Армана. – Ей не нужен доктор?

– Одна семья обратилась к Рейн-Мари с просьбой разобрать вещи матери, – пояснил Арман. – Женщина умерла несколько месяцев назад, и на чердаке ее дома во время уборки обнаружили коробки с письмами, документами…

– И обезьянками, – добавил Стивен.

– Сколько их уже набралось? – спросила Рут.

– Восемьдесят шесть, по последним подсчетам, – ответил Арман.

– Обезьянки?.. – недоуменно повторил святой идиот.

– Не настоящие! – рявкнула Рут. – Но и не воображаемые.

– Тогда что же это такое? – уже всерьез заинтересовался Винсент Жильбер.

– В основном рисунки, – сказал Стивен. – Бедняжка Рейн-Мари уже всю голову сломала.

– Да, вокруг много чего происходит, – сказал Жильбер, кинув взгляд на Эбигейл.

Арман хмыкнул. Он по собственному опыту знал, что почти всегда есть какая-то причина, которая заставляет людей поступать так, а не иначе. И нередко эта причина весьма убедительна, если только до нее докопаться.

– Интересно, дойдет ли дело до сотни обезьянок, – сказал Жильбер. – Это будет любопытно.

– А восемьдесят шесть – не любопытно? – подколола его Рут.

Жан Ги сделал шаг и встал перед Анни и Идолой. Но Анни прикоснулась к его руке и прошептала:

– Ca va bien aller.

«Все будет хорошо».

Он посмотрел ей в глаза и отошел в сторону.

– Почему вы сказали, что это будет любопытно? – спросил Стивен.

Увидев, что Эбигейл Робинсон протянула руку к одеяльцу, в которое была завернута Идола, Рут, сжимая свою трость и утку, ринулась вперед. Вид у Розы был решительный. Настоящая боевая утка.

Но Арман выставил руку:

– Non. Пускай.

– Идола… – начала Рут.

– В безопасности. – Но глаз от них он не отрывал.

Гамаш не мог понять, чего опасается. Он знал, что Эбигейл Робинсон не причинит никакого вреда его внучке. Не сейчас. И не потом.

Они наблюдали – вот Робинсон наклонилась над ребенком. Они наблюдали – вот Робинсон выпрямилась. Они наблюдали – вот она сказала что-то Анни и Жану Ги. Анни ответила.

Арман увидел, как улыбнулась Рейн-Мари. И только теперь смог он повернуться к Жильберу.

– Теория ста обезьян… – сказал Винсент Жильбер. – Никогда про нее не слышали?

– А оно стоит того? – спросил Стивен.

Жильбер рассмеялся:

– Пожалуй, нет. Я живу в одиночестве, и у меня есть куча времени, чтобы читать всякие тарабарские статьи. И эта статья посвящена человеческой природе и стадному менталитету.

– Постойте… – Стивен вспомнил. – Вы говорите про исследование японских антропологов?

– Да. Я даже не уверен, что речь идет о настоящем исследовании, – сказал доктор Жильбер. – Все это похоже на вранье, тем не менее…

– Может, и не вранье. – Стивен с энтузиазмом обратился к другим слушателям. – Это дело много лет назад попало в инвесторское сообщество. Дело довольно странное, но некоторые считают, что эта статья объясняет, почему определенные акции, определенные виды промышленности или продукты, например биткойны, вдруг начинают пользоваться огромным спросом. Почему укореняются некоторые идеи, какими бы безумными они ни были, тогда как другие идеи, гораздо лучше, просто умирают.

– Например, бетамакс [62] , – сказала Рут.

Таким был ее ответ на все, что обещало успех, но не состоялось. Еще в этом же смысле она использовала «Авро Эрроу» [63] .

– И что это за исследование? – спросил Арман. Его интересовало все, что связано с человеческой природой.

– Это было, кажется, в пятидесятые годы прошлого столетия, – сказал Жильбер. – Тогда на один из японских островов сбросили мешки батата для обезьян, которые там жили. Обезьянам понравился вкус, но песок, налипший на клубнеплоды, вызывал у них ярость. Антропологи, которые вели наблюдение за обезьянами, заметили, что однажды одна молодая самка помыла клубнеплод в океане. Ее примеру последовали и несколько других обезьян, но большинство продолжали есть батат с песком. Я ничего не путаю?

– Именно так и я запомнил, – подтвердил Стивен.

– Не ахти какая история, – сказала Рут. – Я вам когда-нибудь говорила про «Авро Эрроу»?

– Она ваш друг? – спросил Жильбер у Стивена.

– Не она. Ее утка.

– Синдром Дауна? – спросила Эбигейл.

– Ее зовут Идола, – сказала Анни.

Рейн-Мари посмотрела на Армана – она знала, что он наблюдает за ними. И улыбнулась. Потом она обратилась к Эбигейл:

– Я хочу показать вам кое-что.

Остальные потянулись за Рейн-Мари, которая направилась к окну, а подойдя, ткнула пальцем в оконное стекло.

– В других окнах гостиницы и спа-салона есть такие же. Они имеются практически в каждом жилом и коммерческом здании в Трех Соснах…

– А возможно, и во всем Квебеке, – сказал Габри.

К стеклу окна скотчем был прилеплен детский рисунок, изображающий радугу, а под ним была подпись: «Ca va bien aller».

– Да, я видела это в доме Колетт, – произнесла Эбигейл. Но смотрела она, казалось, не на рисунок, а на костер за окном.