Чтение онлайн

– Да, – ответил Симон. – Но я ничего такого не делал. Я ничего не сделал этой женщине. Я…

Старший инспектор остановил его:

– У вашей семьи есть адвокат? Тебе он понадобится.

Казалось, парень был готов заплакать.

– Нет. Я прошу прощения. Я…

Гамаш подался к нему и произнес:

– Не говори больше ни слова. Все будет хорошо. Посмотри на меня. Посмотри на меня.

Когда он повторил это в третий раз, Симон Тардиф посмотрел на него. Он заглянул в глубокие карие глаза и ссутулился, опустил плечи. Покорно. И с облегчением.

Все закончилось.

– Ничего, – сказала Рейн-Мари, откинувшись на спинку стула.

Жан Ги рядом с ней снял очки и принялся протирать глаза.

Наступал вечер, на улице уже начало темнеть. Все лампы в громадном зале библиотеки горели, отчего помещение выглядело более уютным. Хотя, по мере того как естественный свет тускнел, проходы между рядами книг становились похожими на туннели. И Жан Ги, обладавший живым воображением, мог легко представить, как пробуждаются в сумерках разные сказочные существа.

Пока все, что они нашли, не давало никаких новых сведений. Доктор Винсент Жильбер был талантливым торакальным хирургом. Изнуренные недугом, вы бы не возражали, если бы его руки облегчили боль в вашей груди. Но вы бы вряд ли захотели постоянно видеть его у своей больничной койки.

И уж конечно, вы бы не пожелали себе такого шефа, будь вы интерном или врачом-резидентом. В папках было множество жалоб от студентов-медиков, негодовавших на Жильбера из-за его манер.

Наряду с жалобами было немало писем с благодарностями от пациентов и их семей за спасение жизни. И от других стажеров, которые утверждали, что Жильбер замечательный наставник, всегда приходящий на помощь. Говорилось и о его инновациях, о том, что он научил их думать. Да, временами он бывал резок. Но такова жизнь в отделениях интенсивной терапии и реанимации.

Образ святого идиота проявлялся все четче.

– Нам нужно посмотреть ранние документы, – сказал Бовуар, смирившись с судьбой.

– Когда он был начинающим мерзавцем, – хмыкнула Мирна.

– Святым малюткой, – поправила ее Рейн-Мари.

Ей было любопытно узнать, что они там обнаружат. Каким он был в начале медицинской карьеры – святым или прямой противоположностью? Случилось ли что-то, изменившее его?

Двадцать минут спустя Мирна сказала:

– Посмотрите-ка… До поступления на медицинский факультет в Макгилле Винсент подал заявление на грант и получил его.

– Правда? – Рейн-Мари наклонилась к Мирне и прочла заявление.

Отец Жильбера умер, и его матери пришлось пустить в дом постояльцев и вдобавок подрабатывать прачкой.

– Грант был довольно маленьким, – сказала Мирна. – Может быть, он еще и стипендию получал?

Эти сведения нашел Бовуар:

– Получал. Но тоже небольшую.

Гранта и стипендии было недостаточно, чтобы оплатить учебу на медицинском факультете Макгилла.

– И как же ему удалось закончить учебу? – задумался вслух Бовуар.

– Вероятно, он подрабатывал, – предположила доктор Хейг-Йерл. – Многие студенты находят работу в студенческом пабе или кафетерии. В библиотеках – возвращают прочитанные книги на стеллажи. Или что-то в этом роде. Давайте поищем еще.

Они не сразу догадались, в чем дело, наткнувшись на первые признаки присутствия невидимого существа, терпеливо ожидавшего в туннеле документов. Оно ждало, когда его найдут.

И они обнаружили его. Двенадцать минут спустя.

– Он таки подрабатывал, – бросила Мирна, показывая листок бумаги. – Он получал деньги, присматривая за лабораторными животными.

– Фу, – поморщилась Рейн-Мари. – Ужасно.

Она предположила, что отвращение на лице Мирны вызвано тем же: неприятием экспериментов, которые проводятся на животных. Так оно и было.

Но нашлось и кое-что еще.

Доктор Хейг-Йерл взяла бумагу из рук Мирны, прочла и тоже помрачнела:

– О господи! Опять!

– Что там? – повернулся к ней Жан Ги.

Она протянула ему листок. Это была квитанция в получении лабораторных животных Мемориальным институтом Аллана в Макгилле.

Ее палец указал на имя в верхней части листка.

– Кто такой Юэн Камерон? – спросил Бовуар.

Имя показалось ему знакомым. Потом он вспомнил – Гамаш и Жильбер говорили об этом человеке.

– Постойте. – Рейн-Мари взяла бумагу, вчиталась. – Что же получается – Винсент работал с Юэном Камероном?

– Мы этого не знаем, – сказала Мирна. – Известно только, что он присматривал за животными, которых использовал Камерон.

– Кто он – этот Камерон? – повторил Бовуар, все больше волнуясь.

Доктор Хейг-Йерл к тому моменту куда-то исчезла, словно одного этого имени было достаточно, чтобы превратить библиотекаря в пепел.

Жан Ги уже начал думать, что его не подвела интуиция относительно этих громадных закрытых дверей.

Они предназначались отчасти для того, чтобы не впускать незваных гостей, но также и для того, чтобы что-то скрывать внутри.

Что-то или кого-то.

Через час появился хорошо знакомый Гамашу адвокат из службы бесплатной юридической помощи.

Десять минут спустя Симон Тардиф признался, что был участником заговора, реализованного в спортзале.

Парень настаивал на том, что они хотели лишь напугать профессора без причинения какого-либо иного ущерба.

Нет, он не подумал о сотнях других людей в зале.

Нет, его самого в зале не было. Отец настоял, чтобы он в это время находился с кем-нибудь из друзей.

Симона удивило, что его дядя признался. Насколько было известно Симону, дядя никак не был задействован.

Да, план состоял в том, что его отец отвлечет смотрителя, а Симон спрячет хлопушки и пистолет.

Да, пистолет был заряжен, но холостыми патронами. Разве нет?

Когда старший инспектор Гамаш показал видео, Симон Тардиф сломался.

– Я не знал. Я не знал. Папа не мог…

Адвокат положил руку на его предплечье, чтобы тот замолчал.

– А вчерашний вечер? – спросил Гамаш, когда Симон пришел в себя.

– Я ничего не делал. Я даже не знал, что эта женщина-профессор здесь. И я понятия не имел, как она выглядит.

– Вы понятия не имели, как выглядит человек, которого преследует ваш отец? – Изабель явно недоумевала. – И не хотели знать, в чем причина? Мы можем проверить вашу историю в браузере.