Чтение онлайн

Может, мне повезет, и он даст мне повод пустить пулю промеж его красивых голубых глаз.

Зная Ворона, это лишь вопрос времени.

Глава 16

ГЕО

Несколькими часами ранее

Я делаю еще одну глубокую затяжку, наслаждаясь горьким дымом, наполняющим легкие. Тишину моей гостиной нарушает лишь тихое бормотание телевизора — какое-то безмозглое игровое шоу, которое я толком и не смотрю. Я и так знаю, кто победит. Просто фоновый шум, чтобы заполнить пустоту.

Здесь мирно. Спокойно. Именно то, чего я всегда хотел.

Так почему же, блять, это ощущается так неправильно?

Я раздраженно ворчу, потянувшись к бутылке виски на кофейном столике. Янтарная жидкость плещется, когда я наливаю себе еще один стакан, проливая пару капель на потертое дерево.

Неважно.

Это место видело и худшие времена.

Мой глаз скользит к пустому месту на диване рядом со мной. То самое место, где обычно разваливалась эта златовласая заноза, болтая о любой чепухе, занимавшей его разум в тот день. Всегда говорит. Всегда двигается. Постоянный вихрь хаоса и драмы.

А теперь… ничего.

Только благословенная, блять, тишина.

Не скучал по нему с тех пор, как он съехал. Не скучаю и сейчас.

Я опрокидываю виски, наслаждаясь жжением в горле. Это ведь то, чего я хотел, не так ли? Тишина и покой. Больше никаких головных болей. Больше не нужно убирать за Вороном его бардак или вытаскивать из очередной задницы, в которую он себя загнал.

Больше не… Блять.

Телевизор продолжает бубнить: победитель шоу скачет от радости, музыка орет, конфетти сыплется на него, потому что он выиграл отпуск на каком-то острове, который сейчас находится в миле под водой. Это тот вид бессмысленного развлечения, которого я жаждал после долгого дня разгребания дерьма Ворона. Теперь это просто кажется пустым.

Я ловлю себя на том, что прислушиваюсь в ожидании стука сапог на лестнице, знакомого голоса, выкрикивающего очередное нелепое прозвище. Но ничего нет. Только пустота моих собственных мыслей, эхом отдающаяся в этой слишком тихой комнате. И далекий звук, как кто-то трахается.

Я делаю звук шоу громче; джазовая заставка и аплодисменты орут достаточно сильно, чтобы заглушить едва слышные стоны. Но внезапно и это становится невыносимым.

И мой глаз, сука, болит. Или то место, где он раньше был.

— Твою мать, — бормочу я, поднимаясь на ноги.

Я тяжело топаю в ванную; половицы скрипят под сапогами. Флуоресцентная лампа моргает и загорается резким, безжалостным светом, пока я смотрю на свое отражение в треснувшем зеркале.

Один глаз смотрит на меня в ответ. Другой…

С гримасой я тянусь вверх и стягиваю повязку. Рубцовая ткань под ней воспаленное-красная, раздраженная от трения повязки о скулу. Я выуживаю маленькую баночку с мазью из аптечки, осторожно нанося её на нижний край пустой глазницы.

Я стараюсь не приглядываться к руинам своего лица. К рваной рубцовой ткани, к впадине там, где раньше был глаз.

Ворону бы нашлось что сказать по этому поводу. Какой-нибудь умничающий комментарий о том, что я веду себя как «эмо» или как там это, блять, называется. Он бы, наверное, попытался украсить эту чертову повязку стразами или еще каким дерьмом. Наклеить на нее блестяшки. Эта мысль вызывает непрошеную улыбку, прежде чем я успеваю её остановить.

— Ты теряешь хватку, Гео, — рычу я своему отражению. Но словам не хватает обычной резкости. Вместо этого они звучат просто… устало. Изношено, как и всё остальное в этой проклятой пустоши.

Я шлепаю повязку обратно, сильнее, чем нужно. Жжение — желанное отвлечение от боли в груди, которую я отказываюсь признавать. Наверное, стоило бы дать ране подышать, но мне не хочется ловить её мельком, когда я этого не жду.

У меня сегодня и так настроение ни к черту.

Вернувшись в гостиную, я наливаю себе еще выпить. Уровень в бутылке становится опасно низким. Надо бы скоро смотаться, пополнить запасы. Когда-то это было работой Ворона. Мелкий засранец всегда знал, где достать хорошую выпивку, даже здесь, в заднице мира.

Я падаю обратно на диван, тяжело вздыхая. Телевизор бубнит, но я его больше не вижу. Вместо этого мои мысли всё время возвращаются к тому дню на дороге. К удаляющейся фигуре Ворона, его золотым волосам, ловящим последние лучи солнца, пока он уходил.

Уходил на смерть.

Потому что это именно так, верно?

Самоубийственная миссия.

Идти против Николая, мать его, Влакова, и всё ради какой-то омеги, которую он даже не знает. Омеги, которую он видел лишь мельком один раз. Видимо, даже самый покорный альфа на земле не застрахован от запаха омеги.

Есть одна вещь, за которую я могу поблагодарить этого говнюка Николая. Когда он вырезал мне глаз, повреждения и последовавшая инфекция похерили мое обоняние. Сделали меня менее восприимчивым к запахам. Оказалось полезной чертой, учитывая мою сферу деятельности. Настолько полезной, что я закончил работу, вколов кислоту прямо в полость через глазницу, туда, где раньше был слезный канал.

Я всё еще могу уловить особенно сильные запахи, но как обычный человек. Как люди чувствовали раньше, до того как всё это альфа-омега дерьмо начало эволюционировать по всему миру как прямой результат того, насколько сильно мы просрали планету.

Так что, может, я просто не догоняю. Может, запах лунной киски или как там сказал Ворон, просто настолько мощный, что у него реально не было выбора, кроме как преследовать эту незнакомку прямо в пучину ада. И именно там он, возможно, сейчас и находится, насколько мне известно. Устраивает самую грандиозную вечеринку, какую когда-либо видел буквально подземный мир.

Он определенно любит творить херню в моем подземном мире. В том, где я провозгласил себя лордом. В том, к которому он любит относиться как к своей личной игровой площадке каждый раз, когда появляется. И всегда в самое неподходящее время. Всегда тогда, когда всё наконец кажется, блять, нормальным.

А я нечасто чувствую себя нормально.

Знаете что? Я рад, что избавился от него. Это повод для праздника, а не для нытья и хандры. Еще немного виски и одна из сигар, которые я берегу для особых случаев, должны сработать. И мое раздолбанное лицо должно перестать болеть.

Тишина и покой — всё, чего я когда-либо хотел. И на этот раз это навсегда.

Так почему же кажется, что я потерял что-то, о наличии чего даже не подозревал?

Виски больше не справляется. Жжение в горле не может заглушить сосущее чувство в животе. Чувство, которое начинает неприятно напоминать… Вину.