Чтение онлайн

Я всегда знала, что моя смерть будет драматичной.

Но неужели она обязательно должна быть такой безвкусной?

Глава 19

ГЕО

Я высовываюсь из люка танка, сканируя хаос, разворачивающийся передо мной. Вот он, Ворон, этот златовласый идиот, спотыкаясь, бредущий ко мне, как новорожденный жеребенок. Его привычная грация исчезла, сменившись неуклюжей походкой, от которой в моей голове начинают звонить тревожные колокола.

Дерьмо.

Что-то не так.

Неужели этот гребаный член использовал свой лай на Вороне?

— Тащи свою задницу в танк! — реву я; мой голос едва перекрывает грохот криков и взрывов.

Ворон колеблется, его голубые глаза широко раскрыты.

— Ты здесь, чтобы помочь, да? — кричит он в ответ с ноткой отчаяния в голосе, от которой у меня сжимается сердце. Но недостаточно сильно.

— Я здесь, чтобы спасти твою задницу, — рычу я, уже жалея о каждом жизненном выборе, который привел меня к этому моменту. Не то чтобы я жалел, что пришел спасти Ворона. Я жалею, что этот дерьмовый квест вообще начался.

Но Ворон качает головой и складывает ладони рупором у рта; челюсть упрямо сжата, хотя он выглядит так, будто вот-вот свалится.

— Нет! Мне нужно, чтобы ты помог мне спасти мою омегу! — кричит он мне.

Прежде чем я успеваю ответить, воздух разрезает едкое замечание.

— По крайней мере, кто-то привез что-то полезное.

Сам дьявол. Один его вид заставляет мою кровь закипать.

— Бетти не для тебя, мудак, — рычу я, ныряя обратно в танк.

Мне нужен новый подход. Способ схватить Ворона, пока он не угробил себя, гоняясь за этой своей фантазией об омеге. Я свешиваюсь с бока танка, вытянув руку, а другой рукой врубаю дроссель Бетти вперед. Земля дрожит под её гусеницами, пока мы несемся навстречу безумию.

Но Ворон, скользкий ублюдок, срывается с места. К башне. Навстречу верной, блять, смерти.

— Твою мать! — реву я, выжимая из Бетти всё, что можно, бросаясь в погоню.

Какого-то рода гигантский, футов восемь-десять ростом, громоздкий альфа-гигант, выглядящий так, словно сбежал из фильма ужасов, тоже мчится прямиком к башне. Его массивное тело движется с пугающей скоростью, несмотря на размер и тяжелую поступь.

Металлическая, блять, рука?

Железная маска со светящимися голубыми глазами?

Что это, блять, за херня?

Неровно остриженные белые волосы — явно вриссийские. Должно быть, сбежавший эксперимент из одной из их лабораторий. Никогда не думал, что увижу такого вживую. Если они способны создавать таких альф для своих армий, это проблема. И довольно хреновая.

— Где, блять, Лекс? — рев Николая разносится над хаосом.

Я мельком вижу эту альфу, несущуюся к башне; её шелудивая псина тявкает у неё на пятках и инстинктивно кусает за полы кожаного плаща. Лицо Николая искажается от ярости. Он выплевывает поток вриссийских проклятий и бросается за ними.

А теперь и Ворон бежит рядом с Николаем. Никогда не думал, что увижу и такое. Но я вижу это на лицах их обоих. Общее отчаяние. Они оба пытаются не дать монструозному альфе добраться до башни. Добраться до того, кто внутри.

Я близко, так близко. Я высовываюсь из танка еще сильнее, пальцы тянутся вперед.

— Ворон! — ору я. — Хватай меня за гребаную руку!

Он даже не оглядывается.

— Заставь меня! — кричит он; голос сорван от вызова.

На долю секунды я обдумываю это. Думаю, использовать свой лай альфы, чтобы принудить его к безопасности. Но воспоминание о его остекленевших глазах и обмякшем теле останавливает меня, как бы заманчиво ни было использовать это ради его спасения.

Я не поступлю с ним так. Поэтому я гоню Бетти еще сильнее, сокращая дистанцию.

Чудовищный альфа достигает башни первым. Его массивные металлические когти впиваются в основание башни, словно она сделана из бумаги, разрывая дыры, в которые может пройти человек. Я замечаю Лекс, ныряющую в лифт, и мгновение спустя она начинает подниматься. Я вижу её сквозь стекло, как она едет вверх со своей собакой. Пес лает вниз на монстра с каждым выдохом, будто это поможет.

Ворон резко тормозит неподалеку от монстра. Пистолет оказывается у него в руке быстрее, чем я успеваю моргнуть, и он стреляет.

Звук выстрела тонет в какофонии, но эффект мгновенный. Голова монстра резко поворачивается, голубые глаза, светящиеся за железной маской, фиксируются на Вороне. Рык вырывается из глотки огромного альфы, звук больше звериный, чем человеческий.

Нет. Нет, нет, нет.

Я не думаю. Я просто действую.

Я хватаю рычаг управления башней Бетти, и главное орудие поворачивается, выстраивая выстрел в одно мгновение. Я стреляю.

Взрыв оглушителен. Снаряд попадает монстру прямо в спину, снося металлические штыри, торчащие из него. Судя по кровоточащим ранам на спине, они были последними, но не единственными. Половину маски тоже снесло, открывая больше его изуродованного лица. Шрамы и острые зубы — всё, что я вижу, прежде чем дождь из стекла и искореженного металла осыпается с башни.

— Ты, кретин! Моя омега там наверху! — ревет на меня Николай; ярость вытравлена в каждой черте его лица.

Его омега?

Та же самая омега, за которой охотится Ворон?

Конечно, это та же самая, мать её, омега.

Вселенная меня, блять, ненавидит.

— Круто, — рычу я в ответ, уже готовя следующий выстрел. — А мой мальчик здесь внизу.

Я собираюсь выстрелить снова, когда размытое пятно золотых волос заполняет мое поле зрения. Тот самый мальчик. Ворон запрыгивает в танк, сталкиваясь со мной в клубке конечностей. Его кулак встречается с моей челюстью, откидывая мою голову назад.

— Какого хера, Ворон? — рычу я, борясь с ним, пока Бетти качается под нами.

Он дерется как дикий зверь: резкие удары и отчаянная сила.

— Стоп! — орет он мне в лицо, когда я сжимаю его запястье достаточно сильно, чтобы заскрипели кости.

На мгновение мне кажется, что он снова ударит меня по лицу, но вместо этого он бьет меня под дых. Я хриплю, воздух выбивает из легких, но этого недостаточно, чтобы остановить меня. Может, я и не такой ловкий, как он, но на моей стороне размер и сила. Я хватаю его за другую руку, заламывая обе ему за спину и разворачивая его. Одним плавным движением я швыряю его лицом вниз на панель управления.

Ворон извивается подо мной с рыком, которого я никогда от него не слышал: сплошная животная ярость и отчаяние. Но мне удается прижать его своим телом, используя вес, чтобы удержать в ловушке. Его худощавое тело не ровня моей широкой раме, когда я наваливаюсь на него.

— Отпусти меня, ты, гребаное животное! — шипит он, брыкаясь подо мной.

— Не раньше, чем ты, блять, успокоишься, — рычу я ему на ухо.

Он пытается ударить меня головой, но я вижу это. Хватаю горсть этих золотых волос, дергая его голову назад. Он резко вдыхает от боли в ту миллисекунду, которая требуется ему, чтобы извернуться и всадить зубы в мое предплечье.