Чтение онлайн

— Ах ты ж сукин сын! — реву я, запихивая руку глубже ему в рот, пока не чувствую, как щелкает его челюсть. У него нет выбора, кроме как перестать кусать меня, и в тот момент, когда он это делает, я швыряю его обратно на панель управления и наваливаюсь всем весом, вдавливая его в кнопки и рычаги. Каждый раз, когда он дергается и выгибается подо мной, я давлю сильнее, пока его дыхание не становится прерывистым, обжигая мою руку там, где он меня укусил.

— Это что, блять, было? — рявкаю я на него.

Но, прежде чем он успевает ответить, оглушительный скрежет металла заполняет отсек. Как гвоздем по доске, усиленное в тысячу раз. Я рискую взглянуть вверх, и кровь стынет в жилах.

Массивные металлические когти монстра рвут броню Бетти, словно она сделана из фольги.

Дерьмо.

Дерьмо.

Дерьмо!

Я потратил годы, восстанавливая этот танк, вкладывая кровь, пот и слезы в каждый дюйм. А теперь этот переросток-научный эксперимент вскрывает её как консервную банку.

Ворон бьется подо мной, всё еще пытаясь вырваться. Я, блять, ненавижу то, что его задница трется о мой член. И я не могу рискнуть перехватить его менее интимно, не свернув ему при этом шею.

— Отпусти меня! — орет он; голос приглушен панелью управления, так как я вжимаю его щеку в кнопки радио.

— Я могу остановить его!

— Черта с два ты сможешь! — Я смещаю вес, чтобы удержать его, и хватаю рычаг управления Бетти рукой, которая не прижимает Ворона за загривок, словно я держу бешеного дикого кота.

Очередной скрежет металла, и солнечный свет заливает внутренности танка, заглушая гитарное соло, которое теперь орет из динамиков благодаря лицу Ворона, давящему на кнопки. Я поднимаю взгляд и вижу монстра, смотрящего на нас через свежепроделанную дыру; его голубые глаза горят дикой яростью за остатками железной маски. Очевидно, что он человек, каким бы изуродованным ни был.

Мы с тобой в одной лодке, ублюдок.

Не знаю, почему я чувствую укол симпатии к этой твари. Может, потому что, если он из одной из тех вриссийских лабораторий, его жизнь была адом, и в этом ледяном взгляде есть не только ярость. Там есть и боль. Даже агония.

— Не делай этого, — цежу я сквозь зубы, встречаясь взглядом с огромным альфой, нависающим над нами. — Я не хочу сносить тебе твою гребаную башку.

— А я хочу, — шипит Ворон подо мной; его бедра дергаются вверх, словно он пытается раздавить мои яйца своим задом.

Альфа рычит в ответ.

— Блять, — выдыхаю я, врубая рычаг вперед. Бетти с рывком приходит в движение. Внезапное ускорение выбивает огромного альфу из равновесия. Когти его металлической руки скрежещут по корпусу Бетти, пока мы отрываемся; звук заставляет зубы ныть.

Но он не сдается так просто. Я слышу тяжелый топот его железных сапог — он начинает бежать за нами. Срань господня, я даже не знал, что он умеет бегать, такой огромный и неуклюжий.

— Ты едешь не в ту сторону! — кричит Ворон, поворачивая голову, чтобы сверлить меня яростным голубым глазом. — Башня там!

— Если ты не заметил, — рычу я, пригибаясь, когда очередной взмах этих металлических когтей проходит опасно близко от моей головы, — у нас сейчас проблемы посерьезнее.

Ворон снова брыкается подо мной, и на этот раз ему удается освободить одну руку. Он тут же начинает царапать мне лицо, ногти проходятся по щеке.

— Твою мать, Ворон! — реву я, перехватывая его запястье и впечатывая его обратно в панель управления, прижимаясь всем торсом к его спине и плечам, даже если это означает тереться членом о его задницу еще сильнее. — Я пытаюсь спасти твою жизнь, ты, неблагодарный мелкий говнюк!

— Я не хочу, чтобы ты спасал мою жизнь! — рычит он в ответ. — Я хочу, чтобы ты помог мне спасти её!

Сырое отчаяние в его голосе застает меня врасплох. Как и тот факт, что он не отпускает идиотских комментариев о нашей двусмысленной позе. Я никогда раньше не слышал его таким. Даже когда… Нет. Я не пойду в эти дебри.

Очередной жестокий удар едва не отправляет нас обоих в полет. Неумолимый штурм альфы сказывается на Бетти. Я слышу, как чихает двигатель, чувствую, как она начинает крениться на бок. Сердце болит за мою прекрасную боевую машину, но я отталкиваю чувства. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы выбраться живыми. Вытащить Ворона живым.

— Может, если бы ты выбрал что-то более скоростное… — начинает Ворон, но я обрываю его, хватая за волосы и вжимая лицом сильнее в кнопки радио, пока он рычит от ярости. Это лишь делает музыку громче; визжащая гитара пронзает мою ноющую голову. Но не настолько громко, чтобы я не слышал, как альфа потрошит мою гордость и радость.

— Ты что, блять, критикуешь спасательный транспорт? — огрызаюсь я, всё еще борясь с управлением Бетти, пока Ворон продолжает пытаться вывернуться из-под меня. — Знаешь что? В следующий раз я просто брошу твою задницу умирать. Как тебе такой вариант?

У Ворона хватает наглости выглядеть оскорбленным.

— Я Лев-Дева на границе знаков! Я не могу не быть критичным!

— Я думал, ты просто гребаный Лев?

Теперь он выглядит тронутым.

— Ты запомнил?

— Ты никогда не затыкаешься об этом!

Еще один удар сотрясает танк. Огромный серповидный коготь пробивает стену в дюймах от моего лица. Я перекатываюсь, утягивая Ворона за собой, и оказываюсь на спине в грязи, прижимая Ворона к груди, пока ревущий альфа продолжает разрывать Бетти на части, думая, что мы всё еще внутри. Или потому, что его железные когти застряли в теперь уже горящем моторном отсеке.

Фан-блять-тастика. Теперь спасательного транспорта нет.

Воздух вылетает из моих легких, когда локоть Ворона встречается с моим солнечным сплетением. Руки слабеют, и он выскальзывает, вскакивая на ноги прежде, чем я успеваю прийти в себя. К тому моменту, как я судорожно вдыхаю, он уже несется к башне.

— Блять! — реву я, с трудом поднимаясь.

Ноги дрожат, мышцы протестуют после того, как были сжаты в этой консервной банке. Но я заставляю их двигаться, гнаться за этим златовласым идиотом, пока он себя не угробил.

Скользкий мелкий говнюк. Он всегда был быстрее меня. Но отчаяние придает мне скорости, и я медленно сокращаю разрыв. Башня нависает впереди, неправдоподобно высокая. Памятник эго Николая.

Я вижу дыры, которые монстр проделал в основании. Они зияют как открытые раны; искореженный металл и раздробленный бетон вываливаются на асфальт. Ворон направляется прямо к одной из них.

— Ворон! — реву я. — Стоять, кретин!

Он даже не оглядывается. Просто продолжает бежать; золотые волосы развеваются за ним, как знамя. Будто он думает, что он какой-то герой в одной из тех дурацких историй, о которых вечно треплется.