Чтение онлайн

Черт.

Лиам кивал людям, которых он знал — а таких было большинство — пока он шел по черно-белым квадратам старого линолеума, не наступая на отсутствующую плитку возле шестого столика (глупая привычка).

— Привет, Белинда, — произнес он. — Добрый день, мистер и миссис Ивановы. Как вы?

Он знал как они, конечно. Родители Белинды выглядели так, будто за последние шесть дней постарели лет на двадцать. Они души не чаяли в своей поздней дочери, и еще больше обожали свою единственную внучку, особенно после того как ее папаша-пьяница уехал и не вернулся. Доброе лицо миссис Ивановой было бледным и потерянным, а ее морщины углубились, прекратив пытаться изображать что-то, кроме печали.

Белинда была одета в форму; она настояла на том, чтоб продолжать работать, и когда не занималась поисками, то проводила большую часть времени, выписывая штрафы людям, которые нарушили даже самые незначительные правила. Масса квитанций скопилась на его столе на людей, которые припарковались с заездом на пешеходный переход хотя бы на дюйм, неосторожно переходили улицу даже при отсутствии транспорта на проезжей части или выгуливали собак без поводка.

Но никто не жаловался. Местные приходили с квитанциями к нему, чтобы разобраться, а немногочисленные туристы просто пожимали плечами и платили этот незначительный штраф, считая, что они это заслужили за незнание правил. Он не знал, что еще можно сделать, поэтому и не возражал, чтоб она продолжила работать. Коли это было ей нужно, чтоб не сойти с ума, кем бы он был, если бы запретил ей?

Конечно, окружной совет видел это все по-другому; четыре члена поставили под сомнение его суждение по этому делу, хотя эта песня была явно с голоса Клайва. Ему было все равно. Доверяли они ему выполнять свою работу или нет. К сожалению, стало казаться, что нет.

— Есть ли какие новости? — горячо спросила Маришка Иванова. Ее руки соединились под столом, как будто сплетая тайный знак надежды.

— Нет, мне очень жаль, — ответил он. — У нас было много звонков на общую линию, но они ничем не помогли. — Он похлопал ее по плечу. — Я уверен, что-нибудь скоро выяснится.

Хотел бы он чувствовать себя так же уверенно, как звучал сейчас его голос. Правда в том, что не было ни одной улики, и даже полиция штата, прибывшая после второго исчезновения, нехотя признала, что зацепок нет. Они периодически наведывались, наблюдая за его работой и критикуя отсутствие прогресса, но не могли выделить людей для дела, где нет подозреваемых и чего-то конкретного, что могло объединить все три исчезновения.

— Конечно, конечно, скоро, — сказал муж Маришки, не веря в это даже больше, чем Лиам. — Вы ведь посидите с нами? Съешьте что-нибудь. Я слышал, вы все утро проводили поиски, и должно быть, проголодались.

У родителей Белинды был русский акцент, гораздо сильнее той летучей нотки, которую он приметил в выговоре травницы. Они бежали во время холодной войны; оба ученые, хотя из того, что он узнал, они бросили работу всей своей жизни и решили никому не передавать свои исследования, вместо этого занявшись фермерством. После всего, что они пережили, он знал, что они переживут и это. Но он не был уверен, захотят ли они.

— Я был возле долины Миллера, проверял реку, — сказал Лиам, выдвигая бледно-голубой расшатанный стул и неохотно присаживаясь. — Я знаю, что это далеко от дома; пять миль или больше, но дети любят бывать у реки, поэтому я решил поехать и посмотреть. Все что угодно, лишь бы не заниматься бумажной работой.

Он улыбнулся им, а они — ему, но не очень убедительно.

— Вы нашли что-нибудь? — спросила Белинда. Выглядела она как обычно, шатенка с пепельным отливом, волосы заплетены в короткую, аккуратную французскую косу, на губах бледно-розовая помада, в ушах маленькие золотые гвоздики. Только красные и припухшие глаза с темными кругами под ними, выдавали ее.

— В реке?

Лиам покачал головой.

— Нет, ничего. Извините.

Люси, официантка средних лет, чьи округлые формы были живой рекламой еды "У Берти", появилась у него за плечом и предложила на выбор мясной рулет или жареного цыплёнка, тем самым спасая его от повторных извинений. Ведь никакое количество "Извините" не смогут загладить вину за то, что он не нашел ребенка Белинды. Или любого другого.

— Есть новости, шериф? — спросила Люси, жуя кончик шариковой ручки. Она нарисовала цыпленка в своем блокноте (ее способ условного обозначения) и засунула ручку в пышный блондинистый начес.

— Знаете, я не могу поверить, чтоб кто-то из местных был причастен к этим исчезновениям. Это должно быть кто-то из туристов. Этим людям нельзя доверять. Нельзя было открывать этот "ночлег с завтраком" в Вест Данвилле.

Позади нее лысеющий мужчина в футболке "Янкис" (профессиональный бейсбольный клуб — прим. пер.), покраснел, схватил руку своей спутницы и вышел из-за стола, не оставив чаевых. Лиам вздохнул.

Отчаявшись изменить тему, он сказал:

— Эй, вы никогда не угадаете, что я обнаружил в долине Миллера. Один из этих роскошных серебристых трейлеров Эйрстрим. А принадлежит он женщине из Калифорнии, какой-то профессорше в области трав Барбаре Ягер, — и радостно добавил: — У нее даже небольшой русский акцент. Может, она какая-нибудь дальняя и забытая родственница. Она говорит, что ее называют Бабой.

Мама Белинды уронила кофейную чашку, разливая везде молочно-коричневую жидкость. Ее лицо стало на два оттенка бледнее, чем было, а Люси начала квохтать возле нее и вытирать стол и без того липкой тряпкой. Маришка утверждала, что с ней все в порядке, но Лиам видел, что у нее трясутся руки, когда она спросила его:

— Эта травница, она старуха? Уродливая, с длинным носом и кривыми зубами?

Он моргнул.

— Нет. Вовсе нет. В ее правах сказано, что ей тридцать два, хотя по мне она выглядит моложе. Нос у нее, может, и длинноват, но зубы в совершенном порядке.

Белинда хрипло рассмеялась.

— Тебя сложно назвать экспертом в области женщин. Я удивлена, что ты вообще заметил, что у нее есть зубы.

— Эй, — сказал он, притворяясь обиженным до глубины души. — Я профессиональный полицейский. Я все замечаю. И я довольно много знаю о женщинах.

Отец Белинды встал на защиту Лиама в своем обычном стиле "хотел как лучше, а получилось как всегда".

— Конечно, он знает, дорогая. Ты же знаешь, что он был женат.

В воздухе вокруг столика повисло неловкое молчание. Люси прочистила горло и сказала: — Я пойду принесу вам того цыпленка, шериф, — и стремительно удалилась в сторону кухни.

Никто не упоминал жену Лиама. Бывшую жену. Кем бы она не была.

Мелисса покинула город два года назад. Год до своего отъезда она занималась смешиванием с грязью своей репутации и того, что осталось от их брака. Общая трагедия должна была бы их сблизить. Вместо этого она разорвала отношения в пух и прах, оставив только слезы на пепелище чувств, да еще несколько кусочков черствого попкорна из цирка, с которым сбежала Мелисса.

Чтоб прервать это угнетающее молчание, Маришка, колеблясь, спросила:

— Вы уверены, что женщина сказала, что ее зовут Баба?

— Да, вполне, — ответил Лиам благодарно. — Странное прозвище, правда?

— Да, так и есть, — Маришка поднялась и потянула мужа. — Нам нужно идти, Иван. Эти коровы сами себя не подоят, и мы должны перестать отвлекать Белинду от работы.

Ее лицо стало из бледного ярко-розовым, и вообще она выглядела странно. Лиам надеялся, что она не заболеет из-за стресса. Он поднялся, когда женщина встала из-за стола.