Чтение онлайн

— Не знаю, — задумчиво ответила Ольга. — Я бы не стала пробовать…

— Я. Должен. Увидеть. Жену! — сказал я.

— Что это тут у вас за спектакль? — от двери в здание к нам спешил кряжистый широкий мужик с одним глазом. — Оленька, почему с тобой вечно проблемы? Кто этот человек и что ему нужно?

— Мне нужна моя жена!

— А где его жена? — удивлённо спросил одноглазый у Ольги. — И почему у него твоя винтовка?

— Это моя винтовка! — рявкнул я. — И жена моя у вас!

— Да, это его винтовка, — признала Ольга. — Моя повреждена, вон в кузове валяется. И насчёт жены — возможно, что он прав.

— Не помню никаких посторонних жён… — начал он. — Хотя…

— Рыжая, Вазген говорит — на меня похожа.

Мужик с интересом осмотрел Ольгу единственным глазом.

— А знаешь, и правда… Есть что-то общее! Надо же, всего полдня она здесь, а уже и муж нашёлся! Все бы проблемы так легко решались…

— Кстати, о проблемах… — нейтральным голосом сказал Борух. — Они у нас таки есть…

— Может, я расскажу? — перебила Ольга.

— Мужчины могли бы сделать больше, если бы женщины меньше говорили… — сделал постное лицо Борух.

— Проблемы у вас будут прямо здесь и прямо сейчас, — прервал я их затянувшуюся беседу. — Если я немедленно не увижу жену!

— Действительно, что это мы? — спохватился одноглазый. — Невежливо выходит как-то. Вас как зовут? Меня — Палыч, я председатель Совета Коммуны.

— Меня зовут Сергей, — я не стал прятаться за позывным, — а мою жену — Лена. И я должен с ней увидеться.

— Да увидитесь, не надо так нервничать! Она в госпитале, под наблюдением врачей.

— Она ранена? — меня уже трясло.

— Она не ранена, но она… В общем, сами увидите. Пойдёмте, тут недалеко. И уберите вы уже, ради бога, оружие! Никто тут на вас не нападёт!

Я выключил привод винтовки. Она, тихо пискнув, закрыла ствол шторкой и погасила прицел. Повесил на плечо, похлопал по поясу, проверив пистолет.

— Я готов, пошли.

— Пойдёмте с нами, — пригласил остальных Палыч. — Я смотрю, вам тоже медицинская помощь не помешает.

Идти оказалось действительно недалеко. Буквально в соседний корпус того же комплекса зданий, соединённых вверху застекленными переходами, а внизу — асфальтовыми дорожками в окружении газонов. Тяжёлая деревянная дверь открылась в царство медицины — кафель, хлорка и карболка. Ну, или что там так резко пахнет в недрах медучреждений, навевая невеселые мысли?

Мне интерьер напомнил детство — кажется, вот такой же кафель на стенах и плитку на полу я видел в детской больнице, когда лет мне было, как Машке сейчас. Эти воспоминания не способствовали оптимизму, но, надо признать, что, несмотря на старообразные интерьеры, здесь было чисто и ухожено, а персонал, снующий по коридорам, выглядел опрятно и деловито.

Проходя мимо дверей, я не удержался и бросил взгляд в одну из палат — она оказалась почти пустой, только на одной кровати лежал, задравши в зенит загипсованную ногу, какой-то мужик. Кровать была железная, стены крашены зелёной масляной краской, мужик читал книжку, на тумбочке у него стояла ваза с яблоками и графин. В общем, ничего необычного — в региональных больницах у нас и по сей день интерьеры того же плана.

— Лизавету Львовну пригласите, пожалуйста, — сказал одноглазый медицинской сестре, сидящей за столиком возле ячеистого шкафа бумажной картотеки.

Та подняла массивную эбонитовую трубку солидного чёрного телефона, набрала диском три цифры, послушала, потом сказала туда:

— Елизавета Львовна, к вам пришли. Да. Да. Палыч.

— Сейчас поднимется, — сказала сестра нам и, положив трубку, вернулась к заполнению каких-то бумажек. — Присядьте, если хотите.

Она указала на стоящие у стены деревянные стулья, с откидными, как в кинотеатрах, сиденьями. Воспользовался её предложением один Артём, который хромал всё сильнее.

Вскоре к нам подошла невысокая, приятной округлости женщина с тёмными волосами и мягким, добрым лицом. Я затруднился определить её возраст — выглядела она максимум на тридцать, но было в облике что-то очень возрастное — то ли глаза, то ли осторожная моторика тела, то ли тяжеловатый взгляд много повидавшего человека… Из-за этого впечатление от неё было какое-то смазанное.

— Что опять случилось, Палыч? Разведгруппу потрепало? А это что за молодой человек?

— Да, Лиза, распорядись, пусть осмотрят разведчиков, им, сама видишь, досталось. А этот юноша, по его утверждению, никак не менее, чем муж утренней нашей гостьи.

Юноша? Меня и молодым человеком-то давно уже называют разве что самые древние из пенсионерок на лавочке…

— Анечка, примите наших разведчиков, будьте так любезны, — обратилась она к медсестре. Та тоже, кстати, по возрасту была скорее «Анна Батьковна», чем «Анечка». — А мы с вами давайте пройдём вниз…

Медсестра закивала и направилась к Артёму — видимо, сочтя его наиболее пострадавшим. Докторица развернулась и пошла к лестнице, Палыч за ней, я, соответственно, тоже.

Мы спустились — к моему удивлению, на целых три этажа. Зачем такому небольшому зданию такие мощные подвалы? Здесь было, в принципе, всё то же самое, что наверху — крашеные стены, плиточные полы, равномерно расположенные стеклянные плафоны светильников. И — двери, двери, двери… Однако здесь была какая-то иная атмосфера — более мрачная, что ли. Может быть потому, что двери эти были не обычные, а укреплённые, с армированным проволочной сеткой мутноватым стеклом и выдвижным лотком для кормления. Веяло от всего этого карательной медициной и принудительным содержанием. Я сразу напрягся — не понравилось мне, что сюда поместили мою жену.

Она обнаружилась за первой же дверью, и я припал к окошку. Ленка в белой больничной пижаме сидела на краю застеленной казённым тонким одеялком железной кровати, сложив руки на коленях, как примерная школьница. Сидела, смотрела в пустую зелёную стену и не шевелилась. Это моя-то деятельная жена, которая и минуты спокойно не просидит? С ней явно было что-то не так.

— Что с ней? — спросил я доктора.

— Она в своеобразном ступоре, если угодно.

— Шок?

— Нет, это не шоковое состояние, хотя проявления схожи. Такое впечатление, что она просто чего-то ждёт. Вы можете войти — может быть, на вас она как-то отреагирует?

Женщина отодвинула засов, и я вошёл.

Жена подняла на меня глаза и в них, вроде бы, даже мелькнуло какое-то узнавание — но тут же погасло. Она снова уставилась в стену и, когда я присел перед ней, пытаясь поймать взгляд — ничего не вышло. Она просто смотрела сквозь меня.

— Любимая, это я, — сказал я тихо. — Ты же узнала меня, верно?

— Отведите меня к Хранителям, — сказала она пустым мёртвым голосом.

— Только это она и говорит, — вмешалась доктор. — Твердит в ответ на все вопросы.