Чтение онлайн

– Мы должны понять, как мы можем доверять друг другу, – проговорила я.

– Да.

Я понимала, что Уэст был глубоко вовлечен в дела моего отца, но оставалось кое-что еще. Люди боялись Сейнта из-за Уэста. Сейнт запугивал Уэстом людей, как темнотой. Поэтому самоцветы с «Жаворонка» выкупали не только свободу Уэста у отца, но и его душу.

– Если бы ты не знал о «Жаворонке»… если бы тебе не нужно было спасать «Мэриголд», ты бы взял меня на борт?

– Нет, – ответил он без тени сомнения.

Сердце упало в пятки, глаза заполонили слезы.

– Не думаю. Захотел бы, чтобы ты убралась от меня как можно дальше, – признался он. – В какой-то степени часть меня жалеет, что мы проголосовали за тебя.

– Как ты можешь такое говорить? – возмутилась я.

– Потому что мы с тобой прокляли себя, Фейбл. Нам всегда будет что терять. Я знал об этом, когда поцеловал тебя в Силках Бури. И в Дерне, когда признался тебе в любви.

– Тогда зачем было это делать?

Уэст молчал так долго, что я не была уверена, что он вообще ответит. Но он наконец тихо заговорил:

– Впервые я увидел тебя на причале у барьерных островов. Мы зашли в порт на Джевале, и я искал тебя. Девушку с рыжими волосами и веснушками, со шрамом на внутренней стороне левой руки – так описал Сейнт. Это произошло за два дня до того, как ты объявилась.

Я тоже помнила тот день. Тогда я впервые торговалась с Уэстом. Впервые увидела «Мэриголд» на барьерных островах.

– Ты болтала с торговцем, выбивала лучшую цену за собранный пиролит. И когда кто-то крикнул с палубы его корабля, он отвернулся, и ты стащила красный апельсин из одного из его ящиков. Как будто ты там стояла только для того, чтобы дождаться момента, когда он отвернется. Ты бросила апельсин в свою сумку, а когда он повернулся, продолжила спорить.

– Не помню такого, – сказала я.

– Я помню. – Его губы растянулись в подобии улыбки. Каждый раз, когда мы бросали якорь на Джевале после того дня, мою грудь пронзала боль. – Подняв руку, он засунул ее в расстегнутый пиджак, боль до сих пор была там. – Будто я затаил дыхание от страха, что тебя не будет на пирсе. Что ты исчезнешь. А когда я проснулся в Дерне без тебя, чувство вернулось. Я не мог тебя найти. – Его голос дрогнул, разбивая слова на части. Он выглядел таким разбитым. Таким уставшим.

– Ты же отыскал меня. И мне неинтересно предложение Голландии.

– Уверена?

– Уверена.

Уэст успокоился, взгляд стал более знакомым. За окном завывал ветер, его плечи наконец расслабились.

– Но что мы будем делать с Сейнтом? – спросила я, вспоминая об отце.

– Что ты имеешь в виду?

– Голландия преследует его, Уэст. Это только вопрос времени, когда она поймет, что Клов не выполнит свою часть сделки. Тогда она найдет другой способ.

– Мы порвем с ним связи. – Уэст пожал плечами. – Сейнт сам может о себе позаботиться.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Мы не можем вмешиваться в это, Фейбл. Он бросил нас разбираться с Золой, когда мы были обречены. Теперь пусть сам разбирается с Голландией. Ты ничего ему не должна.

– Дело не в долге. Дело в будущем Узкого пролива. – По большей части это правда.

Он вздохнул, запустив руку в кудрявые волосы.

– Именно поэтому мы должны вернуться в Серос.

Для меня все было не так просто. Если Голландия получит лицензию на торговлю в Узком проливе, то станет совершенно неважно, сколько монет в казне на «Мэриголд». Всего за несколько лет она выкосит всех торговцев.

Но более опасным был тот факт, что я запаниковала от самой мысли, что с Сейнтом что-то случится. Испугалась. Меня совсем не радовало, что я все еще подсознательно предана ему, хотя он не предан мне. Но это выходило за рамки того, что я умоляла его взять меня в команду или что он бросил меня на Серосе. Если Голландия доберется до Сейнта, то я навсегда потеряю его. Не имело значения, что он сделал или почему. Я просто не могла этого допустить.

Уэст этого не замечал. И никогда не заметит.

– Завтра мы уходим из Бастиана домой, – заявил он.

Я кивнула и потянулась к его руке.

Его пристальный взгляд опустился к моим губам, но Уэст не пошевелился.

– Ты поцелуешь меня? – прошептала я.

– Не уверен, что ты все еще этого хочешь.

Я приподнялась на носочках. Уэст прижал свой лоб к моему и приоткрыл мой рот, прикоснувшись к нему губами, отчего из меня вырвался хриплый вздох, который я сдерживала с момента, как очнулась на «Луне». Мне хотелось плакать, боль из груди вырывалась, и ее место заняло чувство облегчения, потому что этот момент я неоднократно переживала в своих снах с того момента, как покинула Узкий пролив. На сейчас все было по-настоящему. Теперь я не проснусь. Вот он, Уэст – жив и здоров – в моих объятиях. А от его прикосновений начинала бурлить каждая капля моей крови.

Не знаю, каких слов или объяснений о своем прошлом я ждала он него. Но он совсем не оправдывался.

Более того, он даже не сожалел.

Не знаю, кто я после этого.

Его слова шепотом отозвались в моей голове, когда я прикоснулась к его лицу, а его руки обвили меня. Но я не боялась его так, как ожидала. Я чувствовала себя в безопасности. Раньше я понятия не имела, смогу ли полюбить кого-то так, как отца, но все же смогла. Сильной и умоляющей любовью. Любовью, вселяющий страх.

Отчего не знала, кто после этого я.

Я лежала, прислушиваясь к дыханию Уэста. Оно напоминало плещущиеся о берег Джевала в теплый день волны, быстро подступающие и затем медленно скатывающиеся.

Мне казалось, что, сбежав с Джевала, я позабыла об этих мелочах: цвете мелководья, раскинутому небосводу, звуку прибоя. Четыре года были омрачены болью от гибели мамы и непреодолимым стремлением найти отца, отчего я не видела ни света, ни тьмы. До встречи с Уэстом. До того дня, как на барьерных островах показалась «Мэриголд» – ее странные крыловидные паруса надувались на ветру. Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы поверить в то, что, уплывая каждый раз, корабль приплывет обратно. Я начала доверять Уэсту задолго до того, как осознала это. Но не была уверена, что он доверял мне.

Под дверным просветом загорелся свет, но вскоре потух. За окном через час наступит рассвет, а пока небо затягивала темнота.

Я выскользнула из-под тяжелых рук Уэста и села, прислушиваясь. В «Доме Азимут» стояла тишина, доносились только тихие шаги с лестницы в конце коридора. Мои ноги опустились на плюшевый ковер, и я встала, придерживая в руках подол, чтобы он не шуршал. Уэст крепко спал, его лицо впервые смягчилось с того момента, как мы встретились на торжестве.

Дверная ручка слегка скрипнула, когда я нажала на нее. Привалившись к стене, храпел Клов: он скрестил перед собой ноги и зажал шкатулку с монетами под мышкой.