Чтение онлайн

– Аллилуйя, - ворчит Серый.
– Хреновая какая-то реальность.

Мы возвращаемся в купе и садимся на кровать напротив Серёги.

– Пока известно одно, Глобус с нами - это уже радует. Опасности никакой - тоже радует, - уточняет Стёпка.

– Меня не радует, - зевает Сергей.
– Хочется, чтобы эта вся фигня закончилась побыстрее и хочется приехать. Почему поезд задерживается на час сорок пять?

– Уже больше, - усмехается Стёпка.
– Неизвестно, приедем ли мы. Может, в этой реальности, правда, время другое, и сейчас ещё три утра.

– Что значит, приедем ли?
– хмурится Серый.
– Надо отыскать проводников.

– У меня предложение!
– вдруг меня осеняет.
– Давайте пойдём к локомотиву. Кто-то же должен управлять этой хреновиной!

– В принципе идея неплохая, - кивает Сергей.
– Может, кого из персонала найдём.

– Идея... на троечку, конечно, - вдруг задумчиво щурится Стёпка.

– Оооох, пожалуйста, только не надо твоих теорий!
– Сергей заводит глаза.

Игнорируя его слова, я спрашиваю друга:

– А что тебе не нравится?

– Просто, - Стёпка оглядывается.
– Сюрреально это как-то. Если все вагоны такие... мягко говоря, засранные, без дверей, то вообще кого и что здесь обычно перевозят? И вообще, хоть одна страна, хоть в одном мире, даже самая бедная, позволила бы такие условия перевозки людей?

– И?
– теперь и мне становится как-то жутко.
– Предлагаешь никуда не ходить?

– Да нет. Дело не в этом, просто я не знаю, с чем нам придётся встретиться в локомотиве. Вдруг это какие-нибудь разбойники, ну или чего-то в этом роде.

– В жопу вас!
– восклицает Сергей, вскакивая.
– Это бред. Нужно сходить и проверить.

И уже рвётся к двери.

– Мы с тобой, - вздыхает Стёпка, поднимаясь.

– Конечно со мной, иначе нельзя.

Втроём, держа равновесие словно в бетономешалке, мы добираемся до двери в тамбур. Серый двигается быстро.

– Куда ты так быстро бежишь?
– спрашиваю, едва поспевая.

– О! Уж Серый-то не оттягивает дела напоследок, - усмехается Стёпка.
– Никакой прокрастинации. Только драться! Только хардкор!

– Какой кастрации?
– спрашивает Серёга, открывая дверь в тамбур.

– Прокрастинации, - поправляет Стёпка.
– Это когда неприятные дела на потом откладываешь.

Я улыбаюсь и молчу. Сам же не знал такое слово. Это Стёпка у нас филологический спец по редким терминам.

В тамбуре разлит удушливый запах соли и как будто корицы. Корицу я, правда, люблю в кофе и какао, но только не когда она пахнет столь пряно, что аж до слёз.

Перед нами нарисовалась чугунная дверь с запылённым окошком.

– Здрасть-приехали, - хмурится Серый.
– Что ещё за непонятная хренотень?

Он хватается за массивный ржавый винт в центре и пытается его повернуть. Никакого результата, а если уж и Серый не может сдвинуть штуковину, то таким коропетам, как я да Стёпка и пытаться не стоит.

– Давайте втроём, - просит Сергей.

Мы, конечно, подпрягаемся, только я заведомо знаю: результат не изменится. Так оно и есть.

– Тварь!
– вопит раскрасневшийся Серый и ударяет по винту.
– Нас заперли.

Пока старший сетует и рвёт волосы на голове, Стёпка приближается к двери и пытается хоть что-то разглядеть в окошко.

– Бесполезно, - вдруг говорит.
– Там сцепка вагонов. И перехода нет, понимаете. Это даже какой-то не пассажирский поезд. И даже если б мы открыли эту дверь, даже если б вышли на сцепку, балансируя, что уже невозможно, другую дверь вряд ли отперли бы. Она запаяна изнутри того вагона.

– Откуда ты всё это узнал?
– спрашивает Серый.

– Кажется, восход, - жмёт плечами Стёпка.

Мы немедля возвращаемся в купе и прилипаем к окну. Тьма и правда рассеивается, акварельный горизонт размывает водой. Последующие минуты, пока солнце не взошло, мы смотрели через стекло, не сказав ни слова, и открывающиеся виды нас нисколько не радовали.

Пустошь.

Выгоревшая земля, головешки деревьев, изредка нет-нет и пронесутся мимо руины какого-нибудь здания. В один момент Серый вдруг уткнулся лицом в подушку и закрыл голову руками.

– Что с тобой?
– спрашивает Стёпка дрожащим голосом.

– Задолбало!
– мычит подушка.
– Когда ж это всё закончится? Хочу вернуться в нормальный мир! Куда там велел приходить ваш доктор!?

– Он велел держать телефоны включёнными, - отвечает Стёпка.

– Зашибись!
– Серёга вскидывается.
– Надеюсь, у вас они включены, потому что мой разряжен в усмерть.

– У меня ещё процентов тридцать зарядки отвечает Стёпка.
– Хватит до следующего утра. Думаю, к следующему утру всё решится.

И в этом Стёпка оказался прав.

*****

Взошло солнце. Какое-то белое и унылое. Разрушенные постройки за окном замелькали чаще и чаще. Вот уже и многоэтажки показались. Большая часть без стёкол, многие с раз-рушенными верхними этажами, как будто исполинский Годзилла отгрыз им башни.

– Как будто в фильме-катастрофе, - шепчет Стёпка, не в силах оторвать взгляд от вида за окном.

И тут я не могу не согласиться с другом. Поезд проезжает над Невой, вдалеке, в туманной дымке рассвета я вижу обглоданные мосты, силуэтами прочерченные на бежевом небосклоне.

– Мне страшно, - шепчет Сергей. Мог бы и не признаваться. Всем страшно.
– Здесь вооб-ще люди живут?

– Исходя из знаний, которые я почерпнул из фильмов, скорее всего не живут, - отвечает Стёпка.

– Или куча техногенных варваров, - добавляю.

– Или так, - кивает друг, а потом кидается на стекло.
– Смотрите! Самолёт!

И правда самолёт. Какой-то древний такой. Лежит в руинах железнодорожных построек, фюзеляж где-то вдалеке, половина его корпуса разрушена, хвостовая часть отломана. А главное - обломки все ржавые, заросшие, будто машина здесь лежит давно.