Чтение онлайн

Потом я на закорках пер Мишку с автовокзала до травмпункта, и рюкзак ехал на плече вторым пассажиром. Сколько я всяких нехороших слов мысленно про все сложил - не сосчитать.

Я вспомнил этот апрельский случай, и мне стало смешно. Таня жалась ко мне. Рука ее была в пупырышках. Сентябрь. Холодно.

– Ты как?
– спросил я ее.

Таня пошевелилась, словно очнулась.

– Нормально. А ты?

– Мишку вспомнил, - сказал я, поправляя куртку.

– Значит, сейчас явится, - сказала Таня.

– Почему?

– Примета такая. Вспомни Мишку, он тут как тут.

Я улыбнулся.

– Давно уж не являлся.

– Может, попал, наконец, в Крупяновку.

Мы посмеялись. Про Мишкины злоключения я поведал Тане на втором свидании, сказал, что он - мой лучший друг, возможно, единственный, что я за него полезу в огонь и в воду, но у него есть странность - он одержим.

– Чем?
– спросила Таня.

– Крупяновкой, - сказал я.

– Как это?

– Считает, что это запретный для него город.

– Крупяновка?

Я кивнул.

– Ты только не смейся. У него все серьезно. Знаешь, я знаю, по крайней мере три случая, когда ему это не удалось.

Я рассказал ей, как Мишка пытался попасть в Крупяновку на автобусе. Это было при мне. Мы торжественно попрощались. Мишка был в приподнятом состоянии духа, был говорлив и радостен. Погода способствовала. Билет в кармане.

Автобус сломался на тринадцатом километре.

– И что?
– спросила Таня.

– Вернули деньги за билет, - ответил я.

– А следующим автобусом?

– Гроза. Завал на дороге. Перекрыли движение на два дня.

Таня отлипла от меня, повернула лицо. Острый носик. Большие глаза.

– Ты не обманываешь, Вова?

Я рассказал ей, как в другой раз Мишка выпросил у тети Иры три рубля и поехал в Крупяновку на такси.

– На такси?

– На «волге»!

– И что?

Я рассказал.

Таксист подобрал по пути какую-то старушку, ей и нужно-то было попасть в деревушку чуть в стороне, в трех километрах от дороги. Как отказать пожилому человеку с рублем в ладошке? Никак. Но…

– Такси сломалось?
– высказала предположение Таня.

– Не-а.

– Увязли?

– Нет. Еще версии?

– Бабушка позвала в гости, а таксист уехал!

– Нет. Они заблудились, - сказал я.

Танины большие глаза сделались еще больше.

– У нас в районе?

– Ага. Часа три, наверное, куролесили. Мишка потом говорил, что проезжали какими-то тропками, просеками, какие-то деревеньки видели, чуть ли не ветхозаветные, на их «волгу» даже крестились почем зря, будто ни разу автомобиль не видели. Представь? В результате они вернулись в город, когда чуть ли не стемнело.

– Ну не может же быть…

– Может. По Мишкиным словам.

– Кошмар просто!

– Ужас.

Туман редел. За ершистой, влажной кожей Зыи начал проглядывать противоположный берег, весь в желтых мазках осенних деревьев.

– А ты…

Свист, раздавшийся из кустов чуть в стороне, заставил Таню умолкнуть, а меня - вытянуть шею. Из кустов выглядывал Мишка. Он был в пальто и надвинутой на глаза лыжной шапке. Разведчик в бегах или партизан? Я так и не смог определить, кого он изображает. Хотя, казалось бы, чего проще - подойди да скажи: «Извините, можно я отвлеку Владимира на пять минут?».

Или это такт у Мишки такой своеобразный?

– Чего?
– крикнул я ему.

Ответом были энергичные взмахи рукой. Мишка хотел, чтобы я нанес визит в его расположение в кустах. Выходить оттуда он явно не собирался. Ставка главнокомандующего, блин!

– Я отойду?
– спросил я у Тани.

– Я же говорила, только его помяни…

– Раньше не работало.

Я посмотрел на нее с таким удивлением, что Таня прыснула.

– Ладно, - сказала она, вставая, - мне все равно уже пора к маме. Так что до вечера ты свободен. У тебя сегодня развозка есть?

Она вернула мне куртку.

– Нет, - сказал я, продевая руки в рукава.
– Хотел в школе появиться.

– Кстати, ты вообще учиться собираешься?

– Знаешь…

Я наклонился к Тане, словно собираясь поведать тайну. Она с готовностью повернула голову. Повторный Мишкин свист я проигнорировал.

– Мне кажется, - произнес я в округлое милое ушко Тани, - что со школой у меня такие же проблемы, как у Мишки с Крупяновкой.

– Ох, дурак.

– А что?

– Иди к свистуну своему!

Таня покачала головой и ушла с берега, растворилась в зыбкой утренней мгле. Я направился в кусты. Проламывался, наверное, как медведь.

– Тише что, нельзя?
– прошипел Мишка, когда я предстал перед ним, обсыпанный листьями и корой.

– Нельзя, - сказал я.
– Конспирация.

Мишка посопел.

– Извини, если невовремя, - сказал он.

– Ладно.

– Вы же просто сидели. Не целовались даже. Весьма странно, конечно, но я как бы не осужда…

– Ближе к делу!
– прервал я друга.

Я разозлился на него.

– Я узнал!
– сказал Мишка шепотом.
– Вовка, я узнал!

Он повлек меня к закрытому павильончику, в котором с весны продавались соки и мороженое. Сейчас павильон был закрыт. Кусты Мишке, видимо, показались ненадежным укрытием, поэтому мы расположились у кирпичной стены, формирующей небольшой задний дворик. Присели на корточки.

– Я узнал!

Мишка от радости стукнул кулаком меня в плечо. Я свалился на грязную землю.

– Блин!

– Я узнал, как мне попасть в Крупяновку!
– выпалил Мишка.

Он помог мне подняться и тут же, привстав, заоглядывался, словно ожидал, что из засады на нас должны были ринуться... Ну, не знаю, кто - фашисты, белогвардейцы, Гитлер с подводной лодки собственной персоной. Почему-то он напомнил мне пустынного зверька в тревоге высматривающего врагов. Сурка. Или нет, суриката. Еще пальто было подходящего, песчаного цвета.

– И как же?
– спросил я, потирая плечо.

Мишка надвинулся.

– В общем, - заговорил он, - там все не просто.

– Еще бы!