Чтение онлайн

Она быстро вышла, хлопнув за собой дверью.

Кэтрин прижала руку к затылку и начала массировать его, закрыв глаза. У нее болела голова от шеи до макушки, а тягучая боль распространилась от спины по позвоночнику. Она уже лежала между прохладных простыней, когда зазвонил телефон. Она привстала на локте и взяла трубку, собираясь сказать Антуану, что сегодня ей больше ничего не надо, спасибо. Но услышала голос Филиппа, холодный и какой-то безличный.

— Я уже звонил, чтобы убедиться, что вы благополучно доехали домой. Леон и Люси видели вас и сказали, что вы в порядке, но я, разумеется, немного беспокоился.

— Да, все хорошо, — ответила она. — А как молодой человек?

— Боюсь, что ампутация неизбежна. Положение тяжелое.

— Я надеюсь, что мы все-таки вовремя успели.

— Я тоже. — Было слышно, как он вздохнул. — Я должен извиниться перед вами, что потерял самообладание. Я привык, чтобы в подобных обстоятельствах меня слушались.

— Не думайте об этом, — вежливо ответила она.

— Вы уже в своей комнате? Пожалуйста, ложитесь поскорее и выпейте на ночь что-нибудь теплое. Спокойной ночи.

Чувствуя странную безрадостность, она положила трубку телефона… Его голос звучал так холодно. Может быть, так и лучше. Ей нужно держаться подальше от Филиппа Селье.

Кэтрин по необходимости провела следующие несколько дней в покое. Почти каждое движение заставляло ее морщиться от боли. Не желая, чтобы другие заметили, как неловко она садится или с каким усилием встает и ходит, она подолгу оставалась у себя наверху, занимаясь с Тимоти больше, чем обычно. Леон только раз попытался куда-то взять Тимоти с собой, но ничего не получилось, потому что мальчик, впервые после приезда на виллу, сам ушел к Майклу Дину и, позавтракав второй раз, нечаянно уснул у него на веранде. Леон послал Луизу отыскать его. Он сказал Кэтрин, сидевшей в патио:

— Я получил сегодня приглашение для Тимоти погостить у моих друзей в Кане. Дети там немного старше, чем Тимоти, и у них есть собственная маленькая яхта; он сможет покататься с ними.

— Морская яхта?

— Да, настоящая, не игрушечная. Они с ней прекрасно справляются. Мальчику не помешает почувствовать, как кренится палуба под ногами.

— Только если судно при этом стоит на якоре.

— А! Что вы понимаете в морском деле?

— Почти ничего, но я видела яхты. На них можно плавать, если вы уже сильны и натренированы. Я считаю, что Тимоти будет готов к морю, когда ему будет девять-десять лет.

— Вот мы поедем в Кан и посмотрим, что у него выйдет.

— Мы ничего не посмотрим.

У нее был настолько бесстрастный голос, что Леон минуту или две не мог понять смысл ее слов.

— Что вы сказали? — рявкнул он.

У Кэтрин было искушение ответить ему: «Что вы слышали», — но она сдержалась и попыталась прибегнуть к обычным доводам:

— Разве вы не можете немного потерпеть? Тимоти уже делает очень многое из того, что он раньше не умел. Вы видели, как он ездит на велосипеде вокруг дома?

— Да двухлетний ребенок может ездить на велосипеде!

— Он начал лазить по деревьям, а недавно даже разбил один из тех каменных ананасов около пруда с лилиями.

— Какого дьявола он это сделал? — закричал он. — Этим украшениям больше ста лет!

Она улыбнулась:

— Он не нарочно, наехал на велосипеде. А я думала, вам это понравится…

Леон и не подумал улыбнуться, но заговорил спокойнее:

— Ага, решили поймать меня на слове, так? Держу пари, что вы сами расколотили этот ананас. — Он предостерегающе поднял ладонь: — Я против ваших взглядов — они мелочные и дамские, и от них нет никакого прока ребенку, растущему мальчику. Он уже может читать?

— Знаете, ему только четыре года.

— Умеет написать свое имя?

— Может, печатными буквами. И ваше имя тоже.

— Весьма польщен. Но меня мало интересуют такие достижения. В сущности, я совершенно согласен с Люси, что вы слишком много времени тратите на умственное развитие, вместо того чтобы он занимался тем, что должны делать мальчики. Через несколько месяцев он может пойти в школу. А до тех пор вам нужно сократить эти домашние уроки и дать ему развиваться физически. И лучше вам сделать это, — очень размеренно закончил он, — иначе ему придется очень несладко, когда он попадет в школу к другим мальчикам.

Кэтрин не пришлось отвечать ему: в этот момент появилась Луиза; идя через патио, она несла крепко спящего Тимоти на руках. Конечно, лучше бы она этого не делала. Лучше бы она разбудила его и заставила идти или бы уж оставила его там. Но, наверное, она решила, что, раз Леон послал ее отыскать ребенка, его нужно доставить сюда, но не смогла заставить себя разбудить его в обычное для него время сна. И вот она несла его — спокойного маленького мальчика, привалившегося светлой головкой к ее согнутой руке; темные ресницы бахромой лежали на раскрасневшихся щечках. Он был так мил во сне, как бывают только дети.

Лицо Леона выразило все оттенки недовольства и разочарования.

— Господи ты мой Боже! — проговорил он. — Если бы не его нос, никогда бы не подумал, что это мой родной внук, — и зашагал прочь.

— Мсье решил не брать маленького с собой? — опасливо спросила Луиза.

— Боюсь, что да, Луиза, — улыбнулась ей Кэтрин. — Уложите его в шезлонг, хорошо? Пусть там выспится. И не беспокойтесь за мсье. Он больше пугает, чем делает.

— Но он был так сердит! Мы стараемся не расстраивать его.

— Мне и самой этого не хочется, но иногда приходится.

Луиза выпрямилась, удобно уложив мальчика.

— На месте мадам, — сказала она, осторожно оглянувшись на сад, — я бы отвечала мсье «да» и «нет». Никогда не помешает делать вид, что соглашаешься.

— Не могу сказать, чтобы я не старалась делать этого. Счастье Тимоти зависит от того, как я полажу с его дедушкой, так что мне приходится выбирать лучшее из худшего.

Луиза подняла плечи:

— Как угодно, мадам. Во Франции отец или дедушка принимает решение насчет детей, но потом мы, французские женщины, используем наше влияние в этих делах. Никто из нас не поступает в таких случаях, как вы, англичане. Принести вам кофе?

— Нет, спасибо. Я выпью чаю в четыре часа. Вы не знаете, будут у нас сегодня к обеду гости?

— Кажется, два мсье. А завтра — мадам д'Эспере и мсье доктор.

Кэтрин поблагодарила ее кивком, и Луиза ушла в дом. Тимоти проспал еще час. Глядя на него, Кэтрин испытывала грустное и сладкое чувство. Он такой маленький, еще ничего не знает. Вокруг него кипят споры, он в центре интриг Люси, и она сама будет жить, пока он несовершеннолетний, там, где решит Леон.

Прелестный маленький мальчик диктует ход жизни трех людей. Что бы ни случилось, он никогда не должен знать об этом.