Чтение онлайн

И все это докторъ припасъ къ встрч Альфреда. Извстно было, что онъ прідетъ не раньше ночи; и докторъ говорилъ: у насъ, чтобы и ночь засвтила ему навстрчу! Онъ долженъ найти здсь всхъ старыхъ друзей — чтобы вс были на лицо!

Итакъ, пригласили гостей, наняли музыкантовъ, раскрыли столы, приготовили полы для дятельныхъ вотъ, заготовили кучу провизіи разнаго сорта. Это случилось о святкахъ, и такъ какъ Альфредъ давно не видлъ англійскаго терну съ густою зеленью, танцовальную залу убрали его гирландами, и красныя ягоды, горя въ зелени листовъ, готовы были, казалось, встртить его родимымъ привтомъ.

Вс были жъ хлопотахъ цлый день во больше всхъ Грація, душа всхъ приготовленій, распоряжавшаяся всюду безъ шума. Въ этотъ день, также какъ и въ продолженіи всего мсяца, Клеменси часто поглядывала на Мери съ безпокойствомъ, почти со страховъ. Она замтила, что Мери блдне обыкновеннаго, но спокойное выраженіе лица придавало ей еще боле красоты.

Ввечеру, когда она одлась, Грація съ гордостію надла на все внокъ изъ искуственныхъ любимыхъ цвтовъ Альфреда; прежнее задумчивое, почти печальное выраженіе съ новою силою проглянуло на лиц Мери, но въ немъ все-таки виднлось высокое одушевленіе.

— Слдующій разъ я надну на тебя свадебный внокъ, сказала Грація: — или я плохая отгадчица будущаго.

Мери разсмялась и обняла сестру.

— Одну минуту, Грація. Не уходи еще. Ты уврена, что мн ничего больше не нужно?

Но она заботилась не о туалет. Ее занимало лицо сестры, и она съ нжностью устремила на все свой взоръ.

— Mое искусство не можетъ итти дальше, сказала Грація: — и не возвыситъ твоей красоты. — Ты никогда еще не была такъ хороша.

— Я никогда не была такъ счастлива, отвчала Мери.

— И впереди ждетъ тебя счастье еще больше, сказала Грація. — Въ друговъ дом, гд будетъ весело и свтло, какъ здсь теперь, скоро заживетъ Альфредъ съ молодою женою.

Мери опять улыбнулась.

— Какъ счастливъ этотъ день въ твоемъ воображеніи, Грація! это видно по твоимъ глазамъ. Я знаю, что въ немъ будетъ обитать счастье, и какъ рада я, что знаю это наврное.

— Ну, что? все ли готово? спросилъ докторъ, суетливо вбгая въ комнату. — Альфредъ не можетъ пріхать рано: часовъ въ одиннадцать или около того, и намъ есть когда развеселиться. Онъ долженъ застать праздникъ въ полномъ разгар. Разложи въ камин огонь, Бритнъ. Свтъ безсмыслица, Мери; врность въ любви и все остальное, — все вздоръ; но такъ и быть! подурачимся вмст со всми и встртимъ вашего врнаго любовника, какъ сумасшедшіе! Право, у меня у самого закружилась, кажется, голова, сказалъ докторъ, съ гордостью глядя на своихъ дочерей: — мн все кажется, что я отецъ двухъ хорошенькихъ двушекъ.

— И если одна изъ нихъ огорчила или огорчитъ, огорчитъ васъ когда нибудь, милый папенька, простите ее, сказала Мери: — простите ее теперь, когда сердце у нея такъ полно. Скажите, что вы прощаете ее, что вы простите ее, что она никогда не лишится любви вашей, и…. и остального она не договорила, припавши лицомъ къ плечу старика.

— Полно, полно! ласково сказалъ докторъ. — Простить! Что мн прощать? Эхъ, если эти врные любовники возвращаются только тревожить насъ, такъ лучше держать ихъ въ отдаленіи, выслать нарочнаго задержать ихъ на дорог, не давать имъ въ сутки длать больше двухъ миль, — покамстъ мы не приготовимся, какъ слдуетъ, къ встрч. Поцалуй меня, Мери! Простить! что ты за глупенькое дитя! Если бы ты разсердила меня разъ пятьдесятъ на день, такъ я простилъ бы теб все, кром подобной просьбы. Поцалуй же меня! Вотъ такъ! Въ прошедшемъ и будущемъ — счетъ между вами чистъ. Подложить сюда дровъ! Иди вы хотите заморозить гостей въ этакую декабрьскую ночку! Лтъ, у насъ чтобъ было свтло, тепло и весело, или я не прощу кое-кому изъ васъ!

Такъ весело распоряжался докторъ. Затопили каминъ, зажгли свчи, пріхали гости, раздался живой говоръ и по всему дому разлилось что-то веселое и праздничное.

Гости назжали все больше и больше. Свтлые взоры обращались къ Мери; улыбающіяся уста поздравляли ее съ возвращеніемъ жениха; мудрыя матушки, съ верами въ рукахъ, изъявляли надежду, что она окажется не слишкомъ молода и непостоянна для тихой семейной жизни; пылкіе отцы впали въ опалу за неумренныя похвалы ея красот; дочери завидовали ей; сыновья завидовали ему; безчисленныя четы любовниковъ наловили въ мутной вод рыбы; вс были заинтересованы, одушевлены, вс чего-то ждали.

Мистеръ и мистриссъ Краггсъ вошли подъ ручку; но мистриссъ Снитчей явилась одна.

— А онъ что же? спросилъ ее докторъ.

Перо райской птицы на тюрбан мистриссъ Снитчей задрожало, какъ будто птица ожила, когда она отвтила, что это, конечно, извстно мистеру Краггсу, потому что ей вдь никогда ничего не говорятъ.

— Эта несносная контора! сказала мистриссъ Краггсъ.

— Хоть бы когда нибудь сгорла! подхватила мистриссъ Снитчей.

— Онъ… онъ…. его задержало небольшое дльцо, отвчалъ Краггсъ, безпокойно поглядывая вокругъ.

— Да, дльцо. Пожалуйста, ужь лучше не говорите! сказала мистриссъ Снитчей.

— Знаемъ мы, что это за дльцо, прибавила мистриссъ Краггсъ.

Но он этого не знали, и отъ этого-то, можетъ быть, такъ неистово задрожало перо райской птицы, и привски у серегъ мистриссъ Краггсъ зазвенли, какъ колокольчики.

— Я удивляюсь, что вы могли отлучиться, мистеръ Краггсъ, сказала его жена.

— Мистеръ Краггсъ счастливъ, я въ этомъ уврена, замтила мистриссъ Снитчей.

— Эта контора поглощаетъ у нихъ все время, продолжала мистриссъ Краггсъ.

— Дловому человку вовсе не слдовало бы жениться, сказала мистриссъ Снитчей.

И мистриссъ Снитчей подумала: я вижу насквозь этого Краггса, — онъ это самъ знаетъ. А мистриссъ Краггсъ замтила мужу, что «Снитчеи» надуваютъ его за глазами, и что онъ это самъ увидитъ, да поздно.

Впрочемъ, мистеръ Краггсъ немного обращалъ вниманія на эти замчанія. Онъ все съ безпокойствомъ посматривалъ вокругъ, пока не увидлъ Грацію, къ которой тотчасъ же и подошелъ.

— Здраствуйте, миссъ, сказалъ онъ. Вы сегодня чудо какъ хороши. А ваша… миссъ… ваша сестрица, миссъ Мери? она….

— Слава Богу здорова, мистеръ Краггсъ.

— Да-съ…. я…. она здсь? спросилъ Краггсъ.

— Здсь ли! Вотъ она; разв вы не видите? собирается танцовать, отвчала Грація.

Краггсъ надлъ очки, чтобы лучше разсмотрть: посмотрлъ на все нсколько минутъ, потомъ кашлянулъ, вложилъ очки съ довольнымъ видомъ въ футляръ и спряталъ ихъ въ карманъ.

Музыка заиграла и танцы начались. Огонь затрещалъ и засверкалъ, вспыхивая и припадая, какъ будто и онъ не хочетъ отстать отъ танцующихъ. Иногда онъ начиналъ ворчать, какъ будто подтягиваетъ музык. Иногда сверкалъ и сіялъ, какъ будто онъ глазъ этой старой комнаты, и помаргивалъ, какъ опытный ддушка, который самъ былъ молодъ, на молодыя четы, шопотомъ бесдующія по уголкамъ. Иногда онъ играхъ съ втвями терну, пробгахъ по листьямъ дрожащимъ лучомъ, — и листья, казалось, колеблются, какъ будто они опять на вольномъ пир среди холодной ночи. Иногда веселость его переходила вс границы, и онъ съ громкимъ залпомъ бросалъ въ комнату среди мелькающихъ ногъ горсть маленькихъ искръ и завивался и прыгалъ отъ радости въ своемъ просторномъ камин, какъ сумасшедшій.

Кончался второй танецъ, когда мистеръ Снитчей тронулъ за руку своего товарища, смотрвшаго на танцы.

Краггсъ вздрогнулъ, какъ будто передъ нимъ явилось привидніе.

— Ухалъ? спросилъ онъ.

— Тише! отвчалъ Снитчей. Онъ пробылъ со мною часа три, больше. Онъ входилъ во вс мелочи, разсмотрлъ вс наши распоряженія по его имнію. Онъ — гм!

Танецъ кончился. Мери проходила въ это время какъ разъ мимо него. Она не замттила ни его, ни его товарища; она смотрла вдаль, на сестру и, медленно пробираясь сквозь толпу, скрылась изъ виду.