Чтение онлайн

И у деда Гергана слёзы на глазах выступили, но всё равно схватил он тяжёлого гусака и в два счёта ощипал все перья, до последнего пёрышка. Ощипал и бросил гусака в кусты бузины.

Быстро-быстро щипала мягкие перья и бабка Гина. Ощиплет и бросит голого гуся в кусты.

Затолкали они после перья в мешок и унесли в дом.

— Бери теперь мотыгу, — велела бабка Гина деду, — вырой глубокую яму. Закопаешь милых наших белушек.

— Не плачь, старуха, не плачь, — сказал старик, а сам моргает. — Сейчас пойду закопаю.

Взял он из сарая мотыгу, взял кирку, пошёл обратно к ручью и стал копать глубокую яму. Копает и плачет. Плачет и всё о гусях думает.

И потому, наверно, вдруг показалось ему, что слышит он знакомый голос:

— Го-го-го! Го-го-го!

Выпрямился дед Герган и слушает. Слушает и ушам своим не верит: их гусак кричит!

А вот и он сам. Вылезает из бузины живой и здоровый, только ощипанный и синий-пресиний. Качается из стороны в сторону, падает, встаёт, но всё-таки идёт и гогочет.

Гогочет, будто спрашивает:

— Гол-гол-гол! Почему я голый?.. Гол-гол-гол! Почему я голый?

— Бабка Гина! — закричал старик. — Беги сюда, глянь, гуси ожили!

Прибежала бабка Гина, смотрит, глазами хлопает: голые гуси один за другим выходят из бузины — качаются, падают, встают, но всё-таки идут и гогочут:

— Голые-голые-голые? Почему мы голые? Голые-голые-голые! Почему мы голые?

— Мама родная! — догадалась бабка. — Они были не мёртвые, они пьяные были. Гинче им вишни из бутылки с ракией отдала! Что теперь делать? Осень пришла, дни холодные. Снег вот-вот пойдёт. Глянь, старый, глянь, как они посинели!

— Вижу, старуха, вижу! Да что теперь делать, раз мы их сами ощипали? Обратно перья не воткнёшь!

— Нет, мы им платья сошьём! И поскорей. Без платьев они и в самом деле обморозятся!

Бабка Гина проворно, как молоденькая, побежала в дом, открыла сундук со старыми платьями. Перерыла их все, отобрала наскоро разных тряпок и тряпочек. Потом схватила ножницы, вдела нитку в иголку и принялась кроить и шить…

Мастерица была бабка Гина — платья получились красивые, как на выставку. Одни красные, другие зелёные, розовые, пёстрые. И бумазейные, и шёлковые. Но все — с высокими воротничками, чтоб шею закрыть.

А гусаку Гинче повязала галстук, и такой он оказался щёголь!

Всё село сбежалось к ручью поглядеть на расфранчённых гусей. А они важно вертелись и так и эдак — показывали, какие они модники:

— Го-го-го! Разве мы не красивые? Го-го-го! Разве мы не нарядные?

— Очень вы красивые! Очень нарядные! — смеялись гости.

Жалко только, что под платьями уже новые перья растут. Пройдёт немного времени, и наши гордые красавцы снова превратятся в самых обыкновенных белых гусей.

У Милко были две маленькие золотые рыбки. И, хотя жили они в обыкновенной банке из-под кислой капусты, были они очень весёлые и озорные. Стенки у банки были стеклянные, вода чистая, прозрачная, и две маленькие подружки видели всё, что происходит вокруг. Они даже думали, что вся комната наполнена водой, и никак не могли понять, почему им не удаётся проплыть сквозь прозрачное стекло и нырнуть под стол или под стулья. Так хотелось им понюхать цветы в вазе, послушать вблизи песни этой большой музыкальной раковины — радио!..

Золотые рыбки очень любили своего хозяина. Стоило Милко постучать пальцем по стеклу, они сразу подплывали поближе к нему и раскрывали маленькие рты, будто говорили:

— Здравствуй, здравствуй, дружок!

Но однажды случилась беда.

К Милкиной матери пришла гостья. Она привела с собой маленькую дочку Цецку. Обе мамы сели в саду поболтать в холодке, а дети пошли в дом посмотреть на золотых рыбок. Милко постучал пальцем по стеклу, и рыбки разыгрались вовсю: ныряли сверху вниз, взлетали снизу вверх, кружились юлой, кувыркались…

— Видишь, какие акробаты? — радовался Милко. — Это не простые рыбы. Их из жарких стран привезли!

— Ну-у! — ахнула Цецка. — Раз они из жарких стран, они не привыкли к нашей холодной воде. Да, да, Милко, не привыкли! Видишь, как дрожат от холода? Скажи, видишь?

— Вижу… — пробормотал Милко.

— Хочешь, согреем их? — предложила маленькая умница. — А то они умрут от холода. Непременно умрут!

Милко очень испугался за жизнь своих любимых рыбок.

— А как мы их согреем? — спросил он.

— Сейчас увидишь.

Цецка обхватила банку с рыбками двумя руками и отнесла на кухню. Потом налила в электрический чайник воды из крана, включила шнур в розетку. Достала из шкафа большой таз и вылила туда воду из банки вместе с рыбками.

Рыбы очень испугались, забили хвостами, запрыгали в тазу.

— Подождите, миленькие, подождите! — успокаивала их Цецка. — Сейчас мы вас согреем. Сейчас, сейчас…

Вода быстро закипела. Цецка вытащила штепсель, схватила чайник и стала наливать в банку кипящую воду.

Бум!.. Бум!.. Тарарах!..

Стеклянная банка от кипятка разлетелась вдребезги. Осколки посыпались на стол, упали на пол…

Несколько горячих капель брызнуло на голые ноги Цецки.

— Ой-ой-ой! — заревела она.

— Ой-ой-ой! — заплакал и Милко, хотя его совсем и не ошпарило.

Мамы услыхали плач детей и прибежали из сада.

— Что случилось? — крикнули они в один голос.

— Мы… мы… — ревела Цецка. — Мы хотели согреть рыбок. Они же… они в жарких странах живут. Ой-ой-ой! Какие глупые рыбы!

— Рыбы, может быть, и глупые, — сердито сказала Цецкина мама, — но, если хочешь знать, и ты не умней их. Кто тебе сказал, что в жарких странах море кипит? А? Ну-ка, скажи!

— Больно! — кричала Цецка, прыгая на одной ножке.

— Пускай болит. Будешь знать, какие южные моря горячие. Идём, намажу тебе ноги глицерином…

Рассерженная мама схватила дочку за руку и быстро потащила её на улицу.

А золотые рыбки остались в тазу живые и здоровые.

В тот же вечер Милкин папа купил им новую банку. Большую такую, круглую, как тыква, из бледно-голубого стекла. Папа с сыном налили в банку чистой воды и пустили туда златохвостых игруний. И весёлые подружки сразу успокоились.