Чтение онлайн

И на полном серьезе устремился к другому концу стола, – так отчаянная лайка бросается на кабана. Но по дороге он наткнулся на Резуненко, который обхватил горячего кавказца за плечи и без видимого усилия спеленал. Но и из-под мышки Резуненко Мамедов продолжал выкрикивать невнятные угрозы.

Фархадов меж тем отодвинул брезгливо стаканчик с валокордином, приподнял палец. И шумящие, возбужденные люди разом затихли.

– Вот, значит, до чего у нас с тобой дошло, Александр Григорьевич, – прошептал Фархадов. Тягучей ртутью вытекал этот шепот. – Ишь как завернул-то. Что ж, имеешь право упрекнуть – в главном я виноват: не на того поставил. Вот это что?!

Он выхватил из-под рук у Ларисы графики поставок конденсата и с внезапной силой запустил под потолок, так что листы бумаги закружились, медленно оседая на участников совещания.

– Я тебе компанию, дело жизни своей доверил. И что? Все, выходит, по ветру? Одни долги кругом. Так что каждая вша попрекнуть право заимела. Два года в твоих руках – и вот результат! Вот в этом-то и есть истиная правда. А теперь пшел вон, пес. Ты мне больше не интересен.

Лоб Мясоедова покрылся испариной.

– Эх, Салман Курбадович. Кому доверились? Уйду, раз гоните. Только с кем останетесь? С этими?! – он презрительно описал круг пальцем. – То-то они вам наработают. Оглянуться не успеете, как месторождение из-под вас вынут и под банчок свой подложат. Вот тогда и вспомните о верном псе, да поздно будет.

И, безысходно махнув рукой, вышел, стараясь ступать бодро.

Встревоженные взгляды оставшихся были устремлены на президента компании. Лишь Калерия Михайловна упорно пыталась втиснуть ему приготовленный валокордин.

– Да убери эту пакость! – Фархадов раздраженно отбил ее руку. Насмешливо оглядел остальных. – Что разглядываете? Перепугались, небось, что не на вас поставлю? Ладно. Как это говорят? Из глаз долой, из сердца вон? Выбор сделан. Назад хода нет. Пробуйте. Я поехал домой. Подготовите подробный план – мне на утверждение.

Сделав шаг, остановился.

– Казбек, с сегодняшнего дня Ларисе выделить охрану… И этому тоже, – острый палец уперся в Коломнина.

Следом за Коломниным в «предбанник» вышел Резуненко.

– М-да, нашел, чем уесть Деда, сволота, – пробормотал он. – Прямо под дых махнул.

– Это ты насчет «железки»?

– Само собой. Дед потому и сник, что и впрямь по сути своими руками власть над ключевой точкой отдали.

– Так, может, можно вернуть? – вскинулся Коломнин.

– Если бы так. Но чечены, во что вцепились, того не отдают, – Резуненко увидел, что собеседник нетерпеливо ожидает разъяснений. – А, так ты же еще до этого не доехал. На узкоколейке давно чеченская группировка заправляет. – Но как они там оказались, если «железка» строилась по инициативе «Нафты»?

– Тимур привел, – мрачно объявил Резуненко.

– Тимур?! – Коломнин не смог сдержать изумления. И это почему-то рассердило Резуненко.

– Да, Тимур! Чего вылупился? Там же народец знаешь, какой собрался? Оторви и брось. Потом менты с поборами подъезжать начали. А чечены взялись порядок навести. Вот Тимур и решил, чем самим воевать, так лучше чужими руками. Вот и!.. – он собрался смачно выругаться, но из Фархадовского кабинета вышла Калерия Михайловна. И это его остановило. – А, чего теперь воздух трясти?

– Погоди, – Коломнин был искренне озадачен. – Но Тимур, насколько я успел понять, был человеком вменяемым. А вязаться с мафией – это же стремно.

– А наш бизнес вообще стремный. Хотя пытался я его предупредить. Но Тимур, он же заводной был. По части упрямства в папашу пошел. И, если надо было переть буром, то – буром. Надо смести – сметал, – Резуненко подметил неодобрительный взгляд, что бросила на него прислушивавшаяся к разговору секретарша. – А что ты в самом деле хотел? Быть возле нефти и не измазаться – такого не бывает.

И, коротко кивнув Калерии Михайловне, вышел в коридор.

Коломнин был озадачен. Хотя что в самом деле ожидал он? До сих пор он знал о Тимуре со слов вдовы, отца. Отсюда эдакий сусальный образчик благочиния. Но ставить на ноги нефтяную державу – труд не для ангелочков.

Внезапная мысль заставила Коломнина выскочить вслед за Резуненко.

– Послушай, Виктор, – он придержал Резуненко за локоть. Убедился, что поблизости никого нет. – А убийство Тимура, не могли чечены?..

– Все так думали, – не удивился вопросу Резуненко. – Многие и до сих пор считают. И Фархадов тот же. Потому всю работу с «железкой» на Мясоедова и переложил. Вроде как мараться не хотел.

– А ты сам как?

– Не исключено, конечно. Ведь пока Тимур был жив, он их в руках держал. И реальной власти не отдавал.

– Так тем более!

– Тем менее! – огрызнулся Резуненко. Было заметно, что мысль эта и самому ему не давала покоя. – Больно тонкая комбинация образуется. Ведь чтоб акции на себя переписать и свою команду поставить, мало было Тимура завалить. Должно было после его смерти все срастись. И чтоб Салман Курбадыч с инфарктом свалился, и чтоб Мясоедов, паскуда эта, провалил все, что можно. Короче, чтоб компания в безнадзоре оказалась. Могли они все это просчитать? Полагаю, вряд ли.

И вместо прощания с чувством нахлобучил косматую шапку на косматую гриву.

В один из первых мартовских дней в кабинет Коломнина негромко постучались. Зашедший перед тем Богаченков удивленно обернулся: по банковской привычке Коломнин держал двери приоткрытыми, – все желающие могли зайти без стука с любой проблемой. И желающих таких становилось все больше и больше. Что вызывало справедливые нарекания со стороны финансового директора Шараевой: бесконечные пустые визиты отвлекали Коломнина от главной задачи. Но сам он слишком привык к такому стилю в банке и отказываться от него не желал. Кроме того, подобная доступность приносила и дивиденды: за время доверительных бесед ему удалось узнать об изнанке компании то, что невозможно выяснить и за годы сидений на совещаниях.

– Войдите, – удивленно пригласил Коломнин, когда в приоткрытую дверь постучали вторично: мягко, будто подушечками пальцев.

Зазор чуть увеличился. И в нем образовалось сияющее радушием, хотя и заметно смущенное лицо Мясоедова. В последние дни Мясоедов в компании почти не бывал, дожидаясь расчета. На просьбы помочь разобраться в оставляемом наследстве, отвечал ехидно, что-нибудь вроде: «Вы же все умные. Сами разберетесь». Тем более неожиданен показался и сам визит, и робость визитера.