Чтение онлайн

— И у вас есть указания изменить это печальное положение?

Юлий Помпеевич согласно кивнул.

— Да, у меня есть полномочия от императора на разрешение этой ситуации. Я должен выставить свою кандидатуру на выборах гроссмейстера, а затем объявить о переходе Мальты под покровительство России!

* * *

Оказавшись на острове, Джулио Литта и его партия немедленно развили бурную деятельность, направленную на обеспечение избрания его магистром Ордена.Юлий Помпеевич имел то преимущество, что, будучи сам очень богат, мог щедро тратить на дело собственные средства, получая возмещение из казны уже постфактум. Это было очень важно, поскольку очень часто для успеха дела требовалось именно быстрое приложение крупных денежных сумм. Огромную помощь оказали иезуиты, сохранившие в ордене самые обширные связи. Они всячески способствовали успеху Юлия Помпеерича, надеясь на обещание императора Александра передать им остатки структур Мальтийского ордера, в том числе ещё сохранившиеся средства Баварского и Польского приоратов. Немалую роль играла и дипломатическая поддержка кандидатуры Литты Российской империей, проводимая через посланников при европейских дворах.Что касается партии Гомпеша, то их сопротивление перевороту оказалось минимально. Фердинанд фон Гомпеш, баварец, человек пожилой, больной, нерешительный, оказался не готов к серьёзному отстаиванию своих позиций. Да и остальные высшие лица ордена: бальи, командоры, сенешалы, — были сплошь старики, никогда не участвовавшие в войнах, и привыкшие проводить жизнь в комфорте. Их не вдохновлял ни один из мотивов, в силу которых люди пренебрегают большими опасностями. Кто мог заставить их рисковать жизнью ради сохранения бесплодной скалы посреди моря? Религиозные чувства? Они были мало религиозны. Сознание собственной полезности? То гордое чувство, которое побуждает человека идти на жертвы, потому что он защищает родину и себе подобных? Они ничего не делали и никому не приносили пользы, и лишь чувства тщеславия и жадности ещё находили отзвук в их сердцах.

Глава 23

Прошло несколько дней от появления на Мальте эскадры Чичагова, и в море вновь появились паруса больших боевых кораблей. При ближайшем рассмотрении оказалось, что над ними развеваются шведские сине-жёлтые флаги.

Это действительно прибыли шведы: фрегат «Фетида» и военный бриг «Хусарен». Командовал ими майор шведского королевского флота Дэвид Густав Блессинг.

Первое удивление русских мальтийцев быстро сменилось пониманием: Чичагов объяснил Пустошкину, что не так давно была достигнута договорённость о совместных действиях против триполитанских пиратов между шведским и российским дворами. Шведов пригласили в русский лагерь, и всё подтвердилось.

— Каковы ваши цели в Средиземном море? — после первых приветственных тостов спросил Павел Васильевич у Блессинга.

— Защита нашего мореплавания! Ригсдаг отказался выплачивать дань за покровительство шведскому мореплаванию триполитанскому паше, поскольку запрошенная им сумма оказалась совершенно несообразной.

— А остальные пираты? Марокканцы, алжирцы, тунисцы?

— С ними удалось договориться. Скажу более: в риксдаге надеются договорится и с триполитанцами, просто выбить с помощью наших фрегатов более выгодные условия сделки!

Защита мореплавания входила и в русские приоритеты. Не так давно русский корабль «Святой Агапит», перевозивший груз корабельного леса из Архангельска в Каттаро, бесследно исчез близ берегов Сицилии. Сначала думали. что он затонул или захвачен британскими приватирами, но затем от арабских торговцев поступили известия что корабль был захвачен и находится теперь в порту Алжира. При этом, разумеется, никто никому платить не собирался.

— Позиция императора Александра, — пояснил петербургские политические веяния Чичагов, — заключается в одной цифре: ноль. Ноль дани берберам! Первые русские торговые суда начали навигацию в Средиземном море. Наша цель — обеспечить их защиту. Мы предлагаем, как в старые времена, по соглашению о Лиге вооружённого нейтралитета, хорошенько намылить головы местным пашам. У нас теперь три линейных корабля, восемь фрегатов и четыре брига; у вас, если прибудет указанное вами подкрепление, будет четыре фрегата и один бриг. Император желает привлечь к делу ещё и датчан, генуэзцев, сардинцев и венецианцев, а также более мелкие государства. Таким образом мы создадим достаточно мощный флот, дабы противостоять пиратам на всём протяжении Средиземноморья. Те, кто не имеет возможности выделить военные силы, предоставят денежные средства и припасы. Базируясь на Мальту, мы держим весь Барбарийский берег под прицелом! Широкая коалиция на Средиземном море способна будет смести пиратов и навсегда избавить Левантийскую торговлю от этой угрозы!

Среди русских кораблей были не только новейшие быстроходные клиперы, но и старые купеческие суда, неспособные уйти от быстрых барбарийских шебек. Кроме того, в период маловетрия или штиля можно было ожидать нападения на вёслах. Пиратские гребные суда действовали, применяя ту же тактику, что и их малайские «коллеги» — в безветрие они заходили с носа или кормы, где количество орудий было минимально, и старались как можно быстрее сблизиться с атакуемым судном, чтобы из-за высокого борта «купец» вообще потерял возможность отстреливаться. Так что защита торговли от пиратов была насущной необходимостью.

— От имени Королевства Швеции всецело поддерживаю ваш порыв! — уверил русских капитанов герр Блессинг.

Встречу и политическое согласие отметили широкой попойкой. Сторонам было что вспомнить: многие и с русской, и со шведской стороны участвовали в последней войне. Так, за чашей вина (увы, часто представлявшего собою смесь тернового сока, воды и свинцового сахара), стороны наперебой рассказывали друг другу те передряги, в которых им довелось побывать. Вспомнить было что: почти все офицеры оказались ветеранами последней Русско-Шведской войны.

Из общения со шведами выявилось два презабавных обстоятельства. Во-первых, почти все они успели побывать в русском плену, случившимся после несчастного для их королевства Выборгского сражения. При этом, однако, к России они не питали каких-то сильно враждебных чувств, возлагая всю вину за войну на своего покойного короля.

Во-вторых, политические предпочтения шведов оказались очень своеобычны. Множество их морских офицеров традиционно стажировалось на французском флоте и сочувствовало французам; при этом все они довольно враждебно относились к существующему во Франции республиканскому режиму, но при этом… люто ненавидели англичан!

— Нам стоит привлечь к своим операциям силы английской Средиземноморской эскадры — высказал предложение Пустошкин. — Хотя английское Адмиралтейство очень негативно настроено к нашей Лиге вооружённого нейтралитета, но всё же, англичане, как цивилизованная нация должны поддержать наши действия против варваров!

— Это англичане — цивилизованная нация? — со смехом переспросил Карл Густав Торнквист, подполковник, заместитель Блессинга. — Вы мало их знаете! Я во время американской войны имел честь служить адъютантом адмирала де Грасса. Однажды мы высадились в Каролине, дабы сменить воду и пополнить припасы. Места эти только что были оставлены англичанами. Взойдя в господский дом посреди прекрасной усадьбы, мы обнаружили там беременную женщину, заколотую штыками в своей постели; лютые варвары вырезали обе ее груди и на балдахине над ее ложем начертали: «Так не родишь же ты бунтовщика!» В другой комнате нашим глазам предстало зрелище не менее ужасное: пять отрубленных голов были расставлены на буфете взамен гипсовых статуэток, кои, вдребезги разбитые, лежали тут же на полу. Бессловесная скотина тоже не избежала жестокой участи: во многих местах на пастбище лежали убиенные лошади, быки и коровы… Нет, сударь: когда дело заходит достаточно далеко, англичане — точно такие же варвары, как и берберы!

— Ну что же, — рассудительно заявил Павел Васильевич, — вернёмся к нашим баранам, то есть берберам. Скажите, господа, каковы ваши военные планы?

— Сначала, — отвечал швед, — мы осуществим блокаду их портов: прежде всего, это Триполи и Дерна. Если мы не достигнем положительного для нас результата, придётся прибегнуть к бомбардировке!

— Хорошо, что наши планы совпадают. Добавим к этому освобождение христианских рабов и компенсацию наших потерь. У нас захвачено пока одно судно, а у вас…

— За последний год — пять!

— Ну что же, мы, пожалуй, не будем ждать столь печальных цифр. Наша эскадра будет готова через несколько дней. Правда, первой нашей целью будет не Триполи, а Алжир, захвативший наше торговое судно. Пока вы осуществляете блокаду Триполитании, мы произведём бомбардировку Орана. Если вы не достигните блокадою поставленных целей, мы окажем вам необходимую поддержку.

— В таком случае мы, с вашего позволения, отбываем, как только пополним запасы воды.

— Хорошо. Удачи вам, господа!

* * *

Русская эскадра — два фрегата, четыре бомбических кэча и полторы дюжины других судов — медленно подступала к порту Алжира. В предрассветной дымке медленно прорисовывались очертания варварийского берега, а за ним — далёкие и бесконечно прекрасные Атласские горы.

— Просто удивления достойно, как столь благодатные места могут быть в руках столь диких племён! — заметил Чичагов, внимательно осматривая порт в подзорную трубу. — Вижу в порту два десятка военных судов, — галеры, шебеки, и прочее в том же духе, и около сотни «купцов»!