Чтение онлайн

— Невеликие силы! — заметил контр-адмирал Пустошкин. С алжирскими пиратами Павел Васильевич уже не раз имел дело, и особого уважения к ним не питал.

Однако, более подробный осмотр заставил усомниться в столь оптимистичном заявлении: низкий песчаный берег красноречиво говорил о мелководье в бухте. Впрочем, это не стало для контр-адмирала неожиданностью: мальтийские рыцари посветили русских капитанов во все особенности местной навигации, поделившись картами и отчётами о ранее проводившихся операциях, в которых участвовали мальтийцы. И теперь двое из них — высокопоставленные рыцари Камилл де Роган и Буадерон дю Рансюйе, — участвовали в кампании, стоя рядом с Павлом Васильевичем на шканцах линейного корабля «Европа».

— Господа, — обратился к ним Пустошкин, — ваш славный флот неоднократно посещал эти воды. Что вы можете сообщить мне по поводу местных условий?

— Как мы уже обсуждали ранее, — отвечал дю Рансюйе, — всё африканское побережье на протяжении пяти кабельтовых от берега весьма мелководно. Сейчас, с запада мы видим мыс Матифу в окружении скал: от него надо держаться подальше. Вон там — вход в Алжирскую бухту; в качестве ориентиров мы будем использовать гору Бу-Зегзаг и горы в районе мыса Каксян. Эти возвышенности отделены равниной Матиджа от высоких Атласских гор, поднимающихся в глубине юго-восточнее Алжирской бухты, и сейчас, с расстояния около 15 миль кажутся лежащими отдельно от материка островами. Вон там, южнее равнины Митиджа, примерно в 30 милях к югу от мыса Пескад поднимается приметная гора Джебель — Мекауд, а в 8,5 милях к западу от нее — тоже очень приметная гора Джебель — Музая, с очень крутым восточным склоном…

По мере приближения к берегу становятся видны форты на вершинах гор, а потом и город Алжир, открывающийся в виде огромного белого треугольника, отчетливо вырисовывающегося на фоне гор. Утопающий в зелени город, сбегавший к берегу со склона горы, издали казался прекрасным. Тонкие изящные минареты, казалось, устремлялись прямо в небо, пытаясь утащить за собой приземистые мечети.

Береговые батареи, несомненно, присутствовали — их характерные очертания, заставлявшие подозревать руку и глаз европейских инженеров, виднелись по обе стороны порта. Особенно выделялась двухэтажная крытая батарея на моле, прикрывавшая стоявшие в гавани корабли. Но насколько эти укрепления окажутся действенны в руках берберов?

С главной батареи вдруг вырос клуб порохового дыма, затем ещё и ещё; через несколько секунд донеслись и звуки канонады. Ядра шлёпались о лазурную рябь сильными недолётами, стройными кипарисами поднимая фонтаны белых, пенистых брызг.

Лот показывал двадцать шесть футов. Дальше идти нельзя.

— Убрать все паруса! Встаём на шпринг. Действуем с левого борта! — приказал контр-адмирал.

Расстояние было слишком велико для сколь-нибудь прицельной стрельбы по берегу, но это не стало неожиданностью.

— Бомбардирские суда — вперёд! Ставьте сигнал! — скомандовал Пустошкин.

Приземистые кэчи выдвинулись из-за красавцев-фрегатов, вставших на якоря на расстоянии четыре-пять кабельтовых от берега. Их было шесть: два нашлись на Мальте, ещё четыре купили у Генуэзской республики. Пользуясь малой осадкой и почти полным отсутствием киля, они могли подойти бы и ближе, но опасались огня береговых батарей. Ими и следовало заняться в первую очередь.

Мощные клубы дыма один за другим вырывались из жёрл чудовищных пятипудовых мортир. Огромные бомбы, чадя запальными трубками, по высокой дуге падали на укрепления, над которыми вздымались гигантские клубы дыма, пыли и камней.

Береговые батареи алжирцев отвечали интенсивным, но неточным огнём. Всплески от падения ядер усеяли акваторию.

— Противник силён, но нерегулярен! — заметил контр-адмирал.

После нескольких точных попаданий из мортир основная береговая батарея замолчала. Огонь перенесли на второстепенные батареи и городские укрепления.

— Смотрите. Павел Васильевич, — воскликнул Козицкий, — они на абордаж идут!

От городского мола одна за другой отваливали фелюги и пинасы, битком набитые вооружёнными магрибцами. Они решили атаковать кэчи, взяв их на абордаж.

— Приготовится к бою! Открыть орудийные порты! — скомандовал Пустошкин.

Малые суда и баркасы барбарийцев быстро приближались к нашим бомбардирским судам. Шестифунтовые пушки кэчей поливали пиратов картечью, но слабость таких орудий не позволяла нанести магрибцам серьёзных потерь.

— Давайте, капитан. Ваше время пришло! — произнес адмирал.

Фрегаты, вставшие на шпринг в пяти кабельтовых от берега, открыли огонь по шлюпкам, приближающимся к нашим кэчам. Огромные 36-фунтовые ядра падали в воду, поднимая огромные султаны вспененной воды. Вот одно из гребных судёнышек будто получило чудовищный удар в нос: в воздух взметнулись щепки и обломки вёсел, затем столб воды осел, и по вспененной грязно-розовой поверхности поплыли тюрбаны и фески берберов. Вторая лодка получила ядро рядом, да так, что обрубило почти все вёсла с левого борта; алжирцы из неё немедленно попрыгали за борт. Остальные, решив, что риск не стоит того, бросились поворачивать обратно.

— Прекратить огонь! — приказал контр-адмирал, с трудом вглядываясь сквозь плотную завесу дыма в залитое солнечным светом побережье.

В порту царил хаос. Несколько фелюг и галер пытались скрыться по мелководью, уходя в сторону Туниса. Пустошкин направил за ними в погоню один фрегат и три мальтийских малых судна — две шебеки и полугалеру. Десятки других судов сгрудились в порту, пытаясь не попасть под обстрел с фрегатов. Батареи берберов, однако же, продолжали вести огонь.

Ну что же, пора.

— Выдвигайте брандеры! — приказал контр-адмирал и истово перекрестился.

Два небольших судна — куттер и полэкр — выдвинулись вперёд. Это были брандеры нового типа, ещё не применявшиеся в боевой обстановке. Вслед за ними, держась примерно в кабельтове сзади, шли две полугалеры, с которых велось управление. Отвечал за их применение лейтенант Броневский.

— Ох, не завидую я им… — сквозь зубы задумчиво произнёс Чичагов, осматривая в трубу сгрудившихся у мола пиратов. Он уже представлял, о чём идёт речь, и внутренне содрогался от предчувствия того зрелища, что всей эскадре предстояло увидеть в самом ближайшем будущем….

Брандеры беспрепятственно приближались к береговым батареям, стоявшим в укреплении на моле. Пушки берберов не сразу перенесли огонь на брандеры, продолжая обстреливать бомбардирские кэчи; и лишь когда хрупкие судёнышки подошли к молу вплотную, по ним начали стрелять с нижнего яруса батареи.

Но было уже поздно.

— Вот сейчас… Сейчас! — воскликнул Чичагов, когда куттеры, один за другим, исчезли во вспышках белого дыма и брызг.

Через несколько секунд до русских фрегатов донеслись могучие басы мощнейших взрывов.

В небо взвились пылающие бочки со смесью селитры и нефти. Часть из них обрушилась на батарею, часть — на корабли, сгрудившиеся за молом, а некоторые долетели до города. Орудия берберов замолчали; прислугу с верхнего яруса батареи взрывной волной смело в гавань, а канониры нижнего яруса в панике разбежались. Тут и там пылали пожары; загорелись корабли в гавани, взрывался порох на батарее, залитой горящей смесью, полыхали склады и дома в городе. Русские ядра и бомбы добавляли к этой какафонии яркие, выразительные штрихи. Вскоре стало понятно, что оставшиеся в живых пираты и жители покидают город.