Благословенный 3
Шрифт:
Матросов незачем было учить: короткоствольные, похожие на бульдогов злобные орудия были в считанные минуты заряжены двумя, а то и тремя ядрами разом. С верхней палубы, не имеющей над собою деревянного настила, вполне можно палить и по корпусу, и куда угодно — хоть по ватерлинии. Только надо подождать, когда доны приблизятся….
— Но что же они всё-таки затеяли, сэр? — продолжал недоумевать Керью. — Может быть, они решили взять нас на абордаж? Это какое-то безумие…
Внимательно вглядываясь в эти необычные, так дико выглядящие в бухте Альхесираса корабли, адмирал был склонен согласиться. Да, что-то безумное было в этих бодро приближающихся к ним четырёх кораблях, будто они совершенно не дорожили своими жизнями и даже не собирались возвращаться живыми… кстати… а где эти «они»?
Лишь сейчас адмирал понял, что так настораживало его при взгляде на корабли испанцев. На них не было ни одного марсового матроса! Обычно, когда корабль совершает сложный маневр, приближаясь на такой высокой скорости и разворачиваясь для боя, все мачты и ванты его усеяны матросами, готовыми совершать необходимые эволюции с парусами. А тут на мачтах ни души, будто бы никто и не собирается останавливаться! Никто не собирается останавливаться…
Догадка, пронзившая мозг адмирала, была столь чудовищна, что в неё невозможно было поверить. Никто и никогда не использует линейные корабли в виде брандеров! Никто и никогда — это же просто безумие!
— Капитан Керью! — внезапно осипшим, по-стариковски срывающимся голосом прокричал адмирал. — Беглый огонь, капитан! Высылайте вперёд шлюпки, пусть отводят брандеры в сторону!
— Брандеры, сэр? Вы сказали «брандеры»? — не веря ушам, изумлённо произнёс кэптен Керью.
— Да, Бен, это чёртовы брандеры! Надо потопить их до того, как они к нам приблизятся!
Только тут капитан заметил небольшие судёнышки, державшиеся примерно в двух кабельтовых сзади от «безумных испанцев». Это экипажи брандеров, не желая сгореть вместе с обречёнными кораблями, удирали восвояси.
Слух о грозящей опасности пронёсся по «Виктори» из конца в конец, от кормы до бушприта, от глубин зловонного трюма до грот-марсов. На приближающихся испанцев посыпался град ядер; гигантские 68-фунтовые карронады изрыгнули по два ядра каждое; беспрерывно громыхали береговые батареи; по испанцам молотило всё, что только можно, вплоть до мушкетов… но было слишком поздно. Они приближались всё ближе.
— Руби якоря! — в отчаянии закричал адмирал. — Убирайтесь с их пути, ребята!
Никогда ещё ни одна команда не выполнялась на Британском Королевском флоте с такою поспешностью и рвением. В едином порыве стремясь спасти свои корабли от столкновения с пылающей смертью, моряки работали, как тысяча чертей. Канаты были перерублены вмиг, ветер наполнил спешно поставленные паруса, «Виктори» начала медленно уходить от столкновения с гигантской плавучей адской машиной, как вдруг…
Не дойдя до английской линии всего лишь пятидесяти ярдов, испанский корабль буквально исчез в облаке дыма и водяных брызг. Чудовищной силы взрыв взметнул высоко в воздух пылающие обломки; умопомрачительный грохот рвал людям барабанные перепонки, отбрасывал их через всю палубу на противоположный фальшборт.
Прошло несколько мгновений… и с неба на эскадру Джервиса посыпались бочки с горящей смолой и нефтью. Солнечный свет померк, заслонённый клубами дыма, сквозь который пробивались всполохи пламени. Этот чудовищный фейерверк даже не самым религиозным людям, каковыми являются британские моряки, казался инфернальным протуберанцем, вырвавшимся из самых глубин ада и готовым поглотить их души.
А потом взорвался второй корабль. А затем — ещё два…
* * *
Оглушённого Джарвиса с трудом спасли с борта пылающего «Виктори». На его палубу рухнул бочонок с горящей смолою, а паруса загорелись от поднявшихся в воздух пылающих деревянных щепок. Адмирал не был ни ранен, ни обожжён, но из ушей его текла кровь. Но большинству его людей повезло много меньше: лишь четыре корабля из девяти смогли избежать возгораний. Не лучше пришлось эскадре Эльфинстона: хотя на его полуразоружённых кораблях было полно пехотинцев дивизии Аберкромби, всячески помогавших тушить пожары, толку от этого было мало — далеко не на всякие руки нашлось пожарное ведро.
Несмотря на героическую борьбу с огнём, спасти эскадру не удалось; испанские канонерки и 6 линейных кораблей, возглавляемых величественным «Сантиссима Тринидад», после того как брандеры посеяли хаос в английской линии, приблизились и открыли ураганный огонь ядрами и картечью; лишь обстрел с береговых батарей в конце концов позволил их отогнать. Однако огонь испанцев не позволил командам успешно тушить пожары, и вскоре морякам пришлось спасаться вплавь, благо спасительный берег был совсем близко. Увы, но плавать умели не все…
Когда были подсчитаны потери, оказалось, что полторы тысячи моряков и 1800 пехотинцев навсегда оставили службу Его Величества. Генерал Аберкромби отбыл в Ирландию с семью тысячами солдат вместо пятнадцати: из-за потерь и повреждений кораблей и транспортов остальных пришлось оставить в Гибралтаре. Оставалось лишь надеяться на опыт и признанное искусство этого военачальника, даже со скромными силами готового попытаться деблокировать лорд-лейтенанта Корнуоллиса, запертого к тому времени объединенными франко-ирландскими силами в Дублине.
Глава 25
Когда полгода назад Михаил Илларионович по предложению императора перешёл с военной на дипломатическую службу, он мечтал, что жизнь его будет теперь протекать много покойнее, чем прежде. Что может быть лучше, чем проводить время на балах и куртагах, блистая остроумием в салонах какой-нибудь европейской столицы? Но увы, у государя на него были иные планы; и вот теперь прославленный генерал находится в Константинополе, во дворце султана, рассматривая диковинные мозаики и чувствуя где-то на загривке холодок, такой же, как в день штурма Измаила. Эх, не миновать ему, как когда-то Булгакову, Семибашенного замка!
Колоритные янычары с роскошными усами и богато украшенными ятаганами распахнули двери, и в проёме появился раис-эфенди — министр иностранных дел, второе лицо в иерархии Оттоманской Порты после визиря. Вглядываясь в его окаймлённое пышной, совершенно седой бородой лицо, Кутузов пытался понять: знает он уже или нет? Видимо, ещё не знает! Это плохо — теперь образ Кутузова у него всегда будет ассоциироваться с плохими, очень плохими новостями….
— Раис-эфенди, рад приветствовать вас! Спешу уведомить вас, что наш флот в составе 17 линейных кораблей и сотни вспомогательных судов в настоящее время проходит через пролив Босфор, следуя по своим надобностям в Средиземное море. Наши намерения исключительно мирные; прикажите береговым батареям не стрелять, и, клянусь Всевышним, никто из подданных султана не пострадает!
Почтенный старец буквально застыл от такого известия.
— Это неслыханное, потрясающее основы Вселенной коварство! — наконец разразился он гневной тирадой. — Вы собираетесь ввести свой флот в наши Проливы, и наставить жёрла орудий на окна Дворца Топкапы? Невероятно! Вы все сошли с ума; ваши жалкие силы не достигнут своих безумных целей! Одним залпом мы сметём вас с поверхности моря!
Лицо Михаила Илларионовича расплылось в самой сладчайшей улыбке. Казалось, гнев турецкого министра его нисколько не беспокоит.