Чтение онлайн

Злодеи боялись и ненавидели Клета Персела потому, что он был не такой, как они. Они боялись его, потому что знали, что для него принцип всегда превыше собственных интересов, боялись потому, что он с готовностью отдал бы жизнь за лучшего друга. Я думаю, Бену Джонсону [39] Клет бы понравился, он бы смог его понять и наверняка сказал бы, что, как и его друг Уильям Шекспир, Клет был человеком не на век, а на века.

Согнувшись пополам и стараясь, чтобы меня не заметили в оконных проемах, я пробрался в кабинет. Высокая фигура стояла у стеклянных дверей в дальней части комнаты. Я поднял «АК-47» перед собой и встал у книжного шкафа, забитого какими-то справочниками в кожаных переплетах. Я слышал тяжелое дыхание Клета у себя за спиной. Он удушливо закашлялся в платок. Высокая фигура замерла и растворилась в тени.

— Большая часть ваших людей мертва, мистер Дюпре, — сказал я, — и именно вы сейчас можете остановить бойню. Сдавайтесь и предстаньте перед судом. Кто упрячет за решетку девяностотрехлетнего старика?

— Вы никогда не уйдете отсюда живым, мистер Робишо, — ответил Алексис. — И все ваши знания оборвутся здесь. Мои желания тут ни при чем: все жребии уже брошены людьми гораздо более влиятельными, чем мы с вами.

— Отстрели ему башку, — прошептал Клет.

Я недостаточно хорошо видел Дюпре в тени, чтобы стрелять. К тому же он, вероятно, был лучшим из возможных заложников, но при этом я хотел видеть, как его выведут на чистую воду как преступника, виновного в геноциде. Более того, я хотел раскрыть всех людей, помогавших ему создать это маленькое феодальное княжество там, где когда-то был тропический рай.

— Стреляй, Дэйв, — прошипел Персел у меня за спиной.

Я попытался отодвинуть Клета одной рукой, стараясь не отводить глаз от Дюпре, или, по крайней мере, от того места, где, как я думал, он стоял.

— Или придется это сделать мне, — продолжил Клет, хрипя в темноте.

Я оттолкнул Клета назад одной рукой и быстро прошел вдоль книжных шкафов, врезавшись во вращающееся кресло Дюпре и споткнувшись о натянутые телефонные и компьютерные кабели. Я поднял «АК-47» в тот момент, когда старик скользнул сквозь стеклянные двери, прижав свой дневник к груди. Его царственный профиль четко выделялся в свете звезд.

Я сделал один выстрел сквозь стекло и услышал, как пуля попала во что-то в беседке и со свистом растворилась в темноте.

— У нас был шанс одним махом отрезать голову змее, приятель, — произнес Клет, — зря ты меня так отодвинул.

— Мертвый, он нам ни к чему, — ответил я.

— Да ну? А что, если мы останемся здесь навсегда, а он останется жить? Об этом ты подумал?

Клет стоял по одну сторону от стеклянных дверей, я — по другую. Туман, накатывающий с поверхности болота, был белым и густым, покрывая прилив и самолет-амфибию, пришвартованный у дока Дюпре и покачивающийся на волнах.

— Я принял решение, которое я считал правильным, — сказал я и посмотрел на платок, скомканный в руке Клета.

— Как у тебя дела, партнер?

— На мгновение было так себе, но сейчас все в порядке.

— Клет, прикрой меня.

— Хочешь сказать, что не хочешь видеть меня на передовой?

— Так ты меня прикрываешь или нет?

Он мельком взглянул мне в лицо, затем посмотрел в темноту сквозь мох, замерзший в ветвях черных дубов, переведя взгляд на бамбук, постукивающий на ветру у сахарного завода вдалеке, освещенного, словно авианосец.

— Слышал? — спросил он.

— Слышал что?

— Колесный пароход. Я слышу его паровые двигатели. Я слышу, как колеса проворачиваются в воде.

В этот раз я решил не спорить.

— Клет, на это можно посмотреть и с другой стороны. Может быть, это наш второй шанс. Может быть, сейчас мы достанем некоторых из тех, что улизнули от нас в прошлый раз.

Он посмотрел мне в лицо и улыбнулся.

— У меня есть предложение.

— Какое? — спросил я.

— Давай просто сделаем это. Идем напролом. Полный газ, и кто не спрятался, я не виноват. На «раз, два, три», и пускай этот день запомнят как самую крутую кровавую баню в истории Байю-Тек.

Именно так мы и поступили. Мы тандемом прорвались сквозь стеклянные двери на веранду, я с ходу выстрелил в человека, стоявшего за кустом камелии, и видел, как часть его челюсти отделилась от головы в облаке кровавых брызг. Затем я подстрелил второго, он уронил свое оружие и, хромая, скрылся в темноте за беседкой, держась за бедро, как будто получил травму, играя в футбол, а не нулю из «АК-47». Краем глаза я заметил вспышки выстрелов в кустах камелии и азалии, из-за восстановленной хижины, где когда-то жили рабы, тоже кто-то стрелял. Мне даже показалось, что мимо меня мелькнула трассирующая пуля и потухла маленькой искоркой в тростниковом поле. Я стрелял, пока магазин «АК-47» не опустел, затем нагнулся над человеком, в которого попал минутой позже, взял обрез помпового ружья из его рук и обыскал карманы в поисках патронов. Он еще был жив, его глаза были яркими, словно отполированные коричневые мраморные шарики, его язык двигался там, где должна была быть его челюсть. Я не понимал, что он пытался сказать.

И тут я сделал нечто, что многие, возможно, сочли бы как минимум странным. Я сорвал с цепочки свой образок и вложил ему в руку. Я даже не знаю, понял ли он, что это, и придал ли этому какое-то значение, потому что я больше не смотрел в его сторону. Кто-то поднялся на борт самолета-амфибии и завел мотор. Я побежал к Клету. Он на дальней стороне беседки держал «Беретту» прямо перед собой на вытянутых руках, выпуская пулю за пулей в самолет, направляющийся к середине канала подальше от береговой линии.

— Пускай уходят, — крикнул я, — за гаражом еще один, я не смог его достать.

— Если кто-то то и сидит в этом самолете, то это Дюпре, — сказал он.

— Достанем их позже, — ответил я.

— Хрена с два, — проскрежетал зубами он и выпустил еще три пули, одна из которых попала в винт самолета. Затем досылатель его «Беретты» застрял в открытом состоянии на пустой обойме. Клет вытащил пустую обойму, вставил новую и дослал патрон в патронник.

— Клет, пусть самолет уходит, — сказал я.

Выбора у нас уже не было. Пилот, кем бы он ни был, дал полный газ, самолет на мгновение поднялся над поверхностью канала, пару раз подпрыгнул на волнах и снова опустился на поверхность, скрывшись в тумане за косой. Кто бы это ни был, они как минимум на некоторое время выбыли из игры.

Лицо Клета выглядело так, словно он умылся кипятком, его зеленые глаза стали огромными, словно мятные леденцы. Я выбросил гильзу из патронника двенадцатизарядного помпового ружья, которое я снял с умирающего человека, и загрузил патроны в магазин, пока позволяла пружина. Все происходило очень быстро. Я видел, как Гретхен и Алафер вышли из дома. Гретхен несла на плече Хелен Суле, а Алафер тащила за собой Ти Джоли Мелтон. Но это было не все — в доме разгорался пожар, пусть небольшой, языки пламени не больше свечей на торте в честь чьего-то дня рождения горели в темной комнате, но, тем не менее, это был пожар.

— А это кто еще сделал? — спросил Клет.

— Могу поспорить, что Гретхен, — сказал я.

— Ну и молодец, — одобрительно кивнул Клет.

— Но как насчет всех вещдоков? Компьютеры, архивы, автоответчики, мобильники?

И тут внимание Клета привлекло кое-что другое.

— По ту сторону оврага, — сказал он резко, — дверь в хижину рабов открыта. Хотя я мог поручиться, что она была закрыта еще минуту назад.

Я осмотрел задний двор. Ветер стих, и тени в траве замерли. Мужчина, стоявший за гаражом, похоже, исчез. В тишине я слышал собственное дыхание, пар вырывался у меня изо рта.