Чтение онлайн

Рано утром разведчики привели пленного офицера, холеного, в новом френче и начищенных сапогах. Разведчики по подземному ходу вышли в центр котла и там схватили его. Оказалось, что он прибыл в город из вышестоящего штаба для поднятия морального духа солдат. Он сообщил известные ему данные о положении и состоянии частей. Но долго не мог оправиться от испуга. Я напомнил ему, что фашистам придется отвечать за свои зверства, что война ими давно проиграна. Офицер быстро подскочил, лицо побледнело, задергались губы.

— Мы солдаты. Приказали — воюем, — торопливо оправдывался он.

Я вытащил из планшета фотоснимки, сделанные нашим фотографом в комнате, где лежали 12 воинов 305-го полка, изуродованные фашистами. Он долго рассматривал карточки. Вдруг подскочил со стула, вытянул руки по швам и, коверкая русский язык, стал выкрикивать:

— Гитлер капут! Долой войну! Смерть фашистам! Да здравствуют коммунисты!

Смеялись мы от всей души. Отчего не закричал он этих слов там, в котле? Почему же только в плену полюбил коммунистов?

Очень метко сказал о фашистах отважный разведчик К. Н. Приказчиков: «Без автоматов они страшно пугливы». Но пока они держали в руках оружие — несли смерть и разрушения. До последнего шага они уродовали, жгли, взрывали ухоженную землю, убивали наших людей.

Нам трудно понять психологию этих зверей, сотворивших душегубки, фабрики для сжигания людей, находивших удовольствие в жестокости с безоружными, поставивших целью испепеление жизни и создание зон пустыни на землях, где жили народы…

Иногда разведчики захватывали не только пленных. Как-то они схватили воров, самых настоящих, которые взламывали двери домов, расположенных вблизи переднего края. Временами, когда линия фронта задерживалась на одном месте, жители заходили к себе в квартиры, брали самое необходимое и снова закрывали на замок двери. Эти трое вламывались в них и, пользуясь отсутствием хозяев, выбирали ценные вещи.

Грабителей доставили к штабу. Они стояли понурив головы. Что же с ними делать? У них свои законы. Чем беспомощнее жертва, тем легче достается добыча. Таких людей нельзя без намордников и смирительных рубашек отпускать на свободу. Мы уже были знакомы с венграми, которые формировали национальные подразделения. К ним и отправили этих проходимцев.

Вскоре из центра организации венгерской армии поступили в состав нашей дивизии две роты. Перед тем как направить их в бой, мы провели с ними занятия по боевой подготовке. Роты были укомплектованы добровольцами. На подготовку к бою им потребовалось мало времени. Рядом с нашими воинами встали венгры. Не большая беда, что разный язык и не всегда могли передать солдаты друг другу свои мысли и чувства, но они были заняты одним общим делом — били врага, и это сплачивало их.

Фашистское командование предприняло новую попытку выручить свои окруженные в городе войска. 18 января сильная танковая группировка, имевшая свыше 550 танков и штурмовых орудий, нанесла внезапный удар из района Секешфехервара. Через два дня танки противника вышли к Дунаю и повернули к Буде. Город тревожно притих. Не вызывало сомнения, что фашисты готовили встречный удар из котла.

Тылы нашей дивизии оказались в зоне боевых действий; часть из них мы спешно подтянули ближе к полкам. Снялись и ушли из дивизии все приданные артиллерийские и зенитные полки. Затихла стрельба. Штурмовые группы закрепляли достигнутые рубежи. С командиром дивизии разобрали возможные действия на случай, если танки противника прорвутся с тыла. Вывод один: важнее для наших частей сдержать удар из котла. Наш НП располагался в большом полуразрушенном особняке. Уцелевшая угловая комната вмещала также и связистов. Особняк — на высоте, в ясный день отсюда видна значительная часть города.

Бои на нашем участке продолжались. Штурмовые группы настойчиво продвигались вперед. Кольцо неотвратимо сжималось. Однако при наступлении в широкой полосе всегда имелись участки, где выставлялось прикрытие и не предпринимались активные действия. Противник сумел создать против небольших подразделений прикрытия сильную группировку и рано утром 30 января нанес удар.

Наступал сплошной поток солдат. Расчет на огонь стрелкового оружия. Горы трупов оставались в полосе их продвижения. Прямой наводкой по толпе били артиллеристы. Фанатики не могли остановиться. Ослабшая волна людей накатилась на последний рубеж огня, созданный в районе расположения командного пункта и спецподразделений дивизии. За оружие взялись все офицеры штаба, писари, ординарцы. Улица Бела-Кирай, где располагался штаб дивизии, покрылась трупами врагов.

Противник не проскочил через этот последний рубеж обороны и вынужден был снова откатиться назад. Урок ему преподали хороший. Он уже больше не пытался днем пробиваться из окружения. Теперь следовало ожидать ночных атак.

Используя успех, на плечах противника наши подразделения сумели продвинуться и захватить большой район, в котором оказался крупный госпиталь. Госпитальные здания находились в полосе наступления 308-го полка. Что делать с ранеными?

С начсандивом майором М. И. Семеновым я направился туда. Одно здание большое, мрачное. В вестибюле стоял в грязном халате сгорбленный, старческого вида человек, он услужливо поклонился, показывая рукой на лестницу, ведущую в полуподвальный этаж. Тяжелый, неприятный запах полз навстречу. Кто-то невидимый бесшумно распахнул узкую, но высокую дверь. В полумраке на койках, столах, на полу, в проходах лежали люди, одетые в солдатское обмундирование, гражданские костюмы, раздетые, в одном нижнем белье, прикрытые шинелями, одеялами и тряпками или совсем неприкрытые. Первое, о чем невольно подумалось, все ли здесь раненые.

Пожилой человек, исхудавший, с густой грязной щетиной на бороде, прижимая руки к бедрам, доложил о количестве раненых. Один раз он назвал цифру 1007, а когда я удивился, он торопливо поправился, сообщив, что раненых 1137. Видимо, он и сам точно не знал количество своих пациентов. Его беспокоило другое: нет медикаментов, мало врачей и много тяжелораненых и больных, которые нуждались в немедленной квалифицированной врачебной помощи. Совсем неожиданно этот эскулап изрек:

— Мы находимся под охраной Красного Креста.

Об этом нам не нужно было напоминать. Помнили бы лучше о том изверги в фашистских мундирах. Наши же люди всегда человечны, тем более к раненым. М. И. Семенов остался в госпитале, чтобы определить размер помощи, которая требуется госпиталю, о чем он доложил своему начальству…

На пути дивизии оказались полицейские казармы. Здания прочные, построены на века. Здесь сбилась не одна тысяча фашистов: десятки огневых точек изрыгали огонь навстречу наступающим. Ничего не оставалось, как выкатывать на прямую наводку тяжелые орудия. Только такими снарядами можно было поражать укрытые за толстыми стенами пулеметные точки. Два полка направлялись в обход этих казарм с целью зажать в клещи всю группировку. Разведчики отыскали слабо прикрытые участки в обороне, через них они вывели полки для нанесения ударов с тыла. Штурм начался в 2 часа ночи. С фронта активно обозначали наступление подразделения 308-го полка. Удар с тыла решил исход боя. Ни один фашист не убежал из казарм. Оставшиеся в живых сдались в плен.

11 февраля части вышли к Дунаю и развернули наступление вдоль реки.

Из штаба 311-го полка майор П. А. Руденко доложил обстановку.

— Враг вот-вот начнет пробиваться из окружения, — заключил он. — Другого выхода у него нет.

Павел Андреевич никогда не спешил с выводами, но если сказал, то можно верить — к этому есть основания.

В ночь на 12 февраля густой туман опустился на город. Прибыл из полка подполковник Н. В. Попов, который был там на проверке. Всегда точный солдатский барометр показывал: быть буре. Вражескую группировку, захваченную в стальные тиски, сжали до предела. Всякий материал выдерживает сжатие определенной силы, после чего наступает взрыв. Все сходились на одном: стрелка встала на красную черту, наступило критическое состояние. Противник, скорее всего, мог пойти на безумный шаг — будет прорываться своими силами, не надеясь больше на помощь извне.