Чтение онлайн

— Ну что ж, Гордей, — сказала Настасья. — Пусть сегодня твоим соперником по мечу будет… Марья Савишна!

Шорох прошёл по поляне, и со своего места поднялась круглолицая девица с волосами, убранными под косынку. Это был единственный женский атрибут в её наряде — мужская рубаха, штаны в полоску, сапоги из грубой кожи. Пожалуй, она была постарше всех присутствующих полениц. Встретив её в миру, я бы решил, что она уже замужняя и, возможно, детная.

Я сдвинулся ближе к середине поляны, показывая свою готовность.

Марья Савишна приблизилась.

— До первой капли крови? — уточнила соперница низким, но очень красивым голосом.

— Или до обездвижения, — сказал я, метнув взгляд в сторону Настасьи: будет ли возражать. Но та довольно кивнула, скрестив руки на груди, приготовившись наблюдать за боем.

Марья Савишна шагнула ближе ко мне, на ходу перехватывая поудобнее свой меч. Но поднимать его пока не спешила.

Какое интересное, однако, оружие — похоже, сделанное точно под неё. Удлинённая рукоять позволяла держать его двумя руками, что для девушки только в помощь. По клинку вился узор, но разглядеть его у меня не было возможности. Тем более что этот самый узор с большой скоростью устремился мне прямо в грудь.

От удара я увернулся, даже не стал подбивать её клинок мечом. Для начала покажу своё мастерство ухода от атак. Но у Марьи Савишны были другие планы на этот поединок. Провернувшись вокруг себя, она атаковала снова, будто намереваясь отсечь мне всю верхнюю часть туловища. Пришлось выставлять свой меч в блок. Клинки встретились и запели.

Я рассчитывал отбить меч соперницы, ведь девичьи силы несопоставимы с мужскими. И снова просчитался — напор Марьи был так силён и упрям, что мне пришлось поднапрячься, чтобы отжать лезвие. Это сбило с меня спесь, которую я и не осознавал. Похоже, к бою с поленицей надо было подходить как к настоящему, а не как к игровому.

Плюсы соперницы: сила, приличный опыт, непривычная длина меча.

Минусы: несмотря на рост, она явно легче меня. Ну и мой опыт всё равно был внушительнее.

К лязгу оружия присоединился хор девичьих голосов, подбадривающих Марью Савишну, девчонки повскакивали с мест, но держались поодаль. Начав контролировать бой, я немного расслабился. Я мог бы его закончить очень быстро, но специально не стал подрезать поленице крылья — верить в себя так же важно для воина, как и уметь драться. Поэтому я позволил ей провести несколько хороших атак, отразил их и лишь затем выбил оружие из её рук.

Меч упал на траву и наступила тишина.

Мы с Марьей смотрели друг на друга, я видел, как тяжело опускалась и поднималась её грудь, как мрачное выражение лица напрягло её брови и заложило морщинки в уголках глаз. Я улыбнулся, как мог ободряюще, но она нахмурилась ещё больше.

— Отличный поединок! — раздался голос Настасьи. — Ты добрый богатырь, Гордей.

— Благодарю, — сказал я.

Глаза сами собой метнулись к кареглазой: видела? Оценила?

Ироничная усмешка на красивом лице читалась первой, но также я заметил внимательный взгляд, который редко можно поймать на лице молодой девушки. Цепкий, умный, разбирающий на косточки. Такой бывает у торгашей или картёжников, которым надо сходу оценить стоящего перед ними человека. Это интриговало меня ещё сильнее. И особенно то, что она не отвела глаза, столкнувшись взглядами. Удержала, не страшась, что пойму слишком много.

— Настасья, надеюсь, ты позволишь сегодня на ночлег здесь остановиться? — язык раньше мысли решение принял и на свободу кинул.

— Отчего же не позволю? — отозвалась предводительница спокойно. — Оставайся, коль наша компания тебе мила.

Но её быстрый взгляд в сторону кареглазой я всё же заметил.

Поленицы поглядывали на меня, но знакомиться ближе пока не подходили. Совсем по-девичьи перешёптывались, кто-то показательно чистил оружие, мол, занята очень, а кто-то вышагивал по поляне, прогуливаясь. Я тоже не слишком понимал, что бы сделать прямо сейчас. Тут ко мне приблизилась Марья Савишна.

— Спасибо за бой, богатырь, — сказала она, легонько улыбаясь, беззлобно и как-то почти по-матерински. — И за науку. Редко нам удаётся без ран и увечий сразиться с кем-то по-настоящему сильным.

— На благо, — искренне ответил я и всё же решился спросить: — А вы тут… силы собираете… В поход надумали идти куда-то?

Она засмеялась:

— Нет, Гордей, не в поход. Куда мы идти хотели — уже пришли, почитай. Мы встретились здесь, чтобы общее дело делать.

Видимо, мысль про «бабьи посиделки» так отчётливо мелькнула у меня на лице, что Марья хмыкнула, стирая улыбку и добавила:

— Коли подробности знать желаешь, то тебе лучше у Рады спросить, она тут главная. А вообще… тут рядом речка есть — вон там, за берёзками. Сходил бы ты, умылся, в порядок себя привёл. В волосах паутина запуталась, словно ты по подвалам шарился.

Я смутился — и от того, что меня поймали за дурацкими мыслями, и от потешного вида тоже. Запустил пятерню в шевелюру и точно — пальцы нащупали кое-что лишнее.

— Где, говоришь, река?

Марь направление указала, небрежно махнув рукой.

Пока шёл к берёзкам, успел заметить, что у избы было и хозяйство. На задах виднелся забор, довольно справный, похоже, там обитала какая-то живность. Точно видел куриц и, кажется, козу. Но, возможно, был и ещё кто-то.

Любопытно, где же хозяйка дома? Или тут давно уже поленицы обитают, нашли себе пристанище, случайно набредя на брошенный дом Яги, например. Но почему тогда дверь в навь не закрыли? Или не смогли? Много вопросов, которые нужно бы задать, но для них ещё время не пришло. Не доверяют мне пока воительницы.

Плотная завеса кустов закрывала спуск к речке. Если вдуматься, это очень удобно, можно ополоснуться, оставаясь скрытым от чужих глаз. Не то чтобы я надеялся застать здесь кого-то, но мысль о том, что в этой воде иногда купались обнажённые девицы сильно будоражила.

Подойдя к речке, я не стал сразу мочить руки, сначала снял с шеи амулет и опустил его в воду. В незнакомых местах — особенно вблизи дома бабы Яги — осторожность лишней не бывает. Но амулет остался безучастен, а значит, никакой нечисти рядом не наблюдалось.

С удовольствием зачерпнув полные пригоршни, я сначала напился, а уже потом ополоснул лицо, шею и прочесал мокрыми растопыренными пальцами волосы, вытягивая из них всё лишнее. И правда, паутина, да ещё и с какими-то листьями. И где я её подцепить-то мог? Видать, когда через дом проходил.

Позади раздался шорох.

Порыв резко обернуться я подавил — не хватало ещё, чтоб местные обитательницы решили, что я трус. Медленно выпрямился и обратился лицом к визитёру.

Кареглазая.

Сердце скакнуло радостью, выдавая самый желанный вариант: миловаться пришла девчонка. Показался я ей люб — так же, как и она мне. Тем более что шла она без оружия, значит, точно не сражаться желала. Опасаясь спугнуть, я не шевелился, разглядывая её: смотрит прямо, но без вызова, глаза в землю не опускает, смотрит оценивающе. И улыбка на губах лёгкая, но словно бы немного ироничная.