Чтение онлайн

— Почему ты такая грустная? — Держа ребенка на одной руке, Александр другой обнял Габриель и стал поглаживать ее плечи. — Что случилось?

Надо быть осторожнее, напомнила она себе. Александр все время следит за мной и замечает малейшие изменения в выражении лица, нюансы голоса.

— Я понимаю, как тебе тяжело, любимая. Проводить все дни и вечера в больнице со мной, а потом по ночам вставать к ребенку.

— Я не возражаю, — запротестовала Габриель. — Я прекрасно себя чувствую.

Но это были лишь слова. Она устала, устала неимоверно. Его ласковые прикосновения действовали на нее расслабляющее. И хотя Габриель знала, что должна отодвинуться от него, но не могла заставить себя пошевелиться.

— Ты очень мужественная и сильная, Габриель, — хрипло произнес Александр. — Не знаю, как бы я прожил эту неделю без тебя. Но пришло время передать мне бразды правления, позволить мне заботиться о тебе и ребенке, стать мужем и отцом, а не пациентом.

— О, Александр, — прошептала Габриель.

Если бы он в самом деле был ее мужем! Она испустила судорожный стон и положила голову на его широкую грудь, уносясь, пусть ненадолго, в свои фантазии.

Его рука скользнула вниз по ее спине и легла на талию. На Габриель была легкая шелковая блузка, и тепло ладони проникало сквозь тонкий материал. Острое, жгучее наслаждение пронизало ее.

— Я думаю о тебе постоянно, — признался Александр, легко целуя ее в висок. — Я хочу держать тебя в объятиях… целовать. О, эти бессонные одинокие ночи!..

Он прижал ее к себе, и она задохнулась от его близости.

— Я умираю по тебе, милая, — простонал он, теребя губами мочку ее уха.

У Габриель закружилась голова, будто она только что сошла с карусели.

— Что?

— У тебя самые большие, самые прекрасные глаза, — продолжил Александр тихо, гипнотизируя ее своими прикосновениями. — Странно, не правда ли? — усмехнувшись, сказал он. — Я знаю, кто такая Галатея и то, что ты похожа на нее, но понятия не имею о своих родителях. Я знаю имя президента, но свое собственное узнал от других.

— Врачи полагают…

— Не хочу говорить о врачах. Я устал от врачей, устал от этой больницы. Я хочу убраться отсюда сегодня же. Я хочу жить нормальной жизнью. — Его рука замерла на ее груди. — Я хочу мою жену.

Джейн выбрала именно этот момент, чтобы напомнить им о своем присутствии.

— Похоже, у нас есть маленькая дуэнья, — сказал Александр, неохотно опуская руку и переключая все свое внимание на девочку.

— Джейн ревнует! — улыбнулась Габриель. Руки и ноги отказывались повиноваться ей. — Давай погуляем по коридору, — предложила она.

Габриель сильно нервничала, оставаясь наедине с Александром. Все ее тело горело от желания, и мгновенная реакция на его ласки делала ее незащищенной и уязвимой.

Ситуация и так достаточно сложная, отчитала себя девушка. Добавлять секс к нашим отношениям так же рискованно, как бросать горящую спичку в стог сена. Ей нужно быть среди людей. Только при посторонних она сможет чувствовать себя в безопасности и сохранять самообладание.

— Джейн хочет показать медсестрам свои обновки, — произнесла Габриель неестественно высоким голосом. — Мы…

— Джейн хочет спать, — прервал ее Александр и положил малышку в белую плетеную колыбельку. Ее принес Дортсман в первый вечер пребывания Александра в больнице.

— Она совсем не хочет спать.

Габриель подошла, чтобы взять девочку. Но на этот раз Джейн не пришла ей на помощь — ее глазки уже закрылись.

Девушка выпрямилась и повернулась. Александр стоял за ее спиной и так близко, что они почти соприкасались.

— Она спит… Д-думаю, что ее утомил наш утренний поход по магазинам.

— Похоже. — Александр лениво улыбнулся, его голос был низким, чувственным. — Так что мы можем продолжить прямо с того места, где остановились.

Он обнял ее за талию и медленно притянул к себе. Их взгляды встретились.

Габриель потянулась к нему. Она знала, что не должна. Она могла назвать множество причин, почему ей не следовало делать этого. Но здравый смысл вместе с осторожностью и сдержанностью исчезали, когда он смотрел на нее с таким жгучим желанием.

Ни один мужчина никогда не имел над нею такой власти, и это ее пугало.

— Габриель… — Александр опустил голову и провел губами по ее лбу.

Ее глаза закрылись сами собой, и она ощутила его легкие поцелуи на веках, щеках, подбородке. Как во сне она медленно обвила руками его шею и запустила пальцы в густые темные волосы. Дрожа от нетерпения, погладила его спину, еще больше возбуждаясь от сознания того, что он хочет ее. Так же сильно, как она его.

Александр судорожно вздохнул. Его поцелуи стали более требовательными, руки коснулись груди.

— Ты такая соблазнительная и пылкая, — прошептал он и добавил гордо: — И — моя! Моя любимая, моя жена!

Ей хотелось раствориться в нем и ласкать, ласкать… Но его слова колокольчиками тревоги зазвенели в ее голове. Она слишком увлеклась своей ролью. Она совершенно определенно не его жена. Настоящему Александру Холидею жена вообще не нужна. У него аллергия на брачные обязательства. И когда его память восстановится, он не назовет ее любимой. И не простит обмана. Возможно, даже возбудит против нее уголовное дело за мошенничество!

Габриель нервно высвободилась из его объятий, повернулась к нему спиной и поправила одежду дрожащими пальцами.

— Александр, я… мы…

— Не волнуйся, дорогая. — Он обнял ее за плечи и поцеловал в шею. — Я понимаю, что сейчас не время и не место. Я немного увлекся… Но ты так действуешь на меня, Габриель. Все мои инстинкты говорят, что так было всегда. И всегда будет, любовь моя.

Его слова, такие теплые, согрели ее. Она позволила себе роскошь расслабиться в его объятиях еще на несколько блаженных минут…