Чтение онлайн

В палату стремительно вошли врачи и медсестра во главе с неутомимым Грегори Дортсманом.

Габриель отпрянула от Александра и внутренне сжалась. Она всегда нервничала в присутствии этого человека, хотя Александр общался с ним непринужденно, веря, что адвокат, как тот не уставал повторять, его друг. Дортсман все время задавал вопросы о прошлом Александра, его детстве, работе, их браке, чтобы «встряхнуть» его память. Габриель отвечала, стараясь изо всех сил обходить опасные места, которых было очень много, ведь она почти ничего не знала о жизни «мужа» до момента их знакомства.

И конечно, все, что она рассказывала об их браке, было чистым вымыслом. Она лгала чуть ли не постоянно и постоянно боялась запутаться в собственной лжи. Однако, как ни странно, не испытывала подобного напряжения в те долгие часы, которые проводила с Александром наедине. Не было неловкости, не было необходимости лгать. Он не задавал ей никаких вопросов ни о себе, ни об их общем прошлом. Как будто его жизнь началась заново в этой больничной палате и он не интересовался тем, что происходило раньше.

Правда, Александру было интересно узнать о ее жизни, и Габриель рассказывала ему о своей семье, о детстве, о попытках Юджина и Констанс усыновить ребенка. Он слушал внимательно и, казалось, запоминал все, что она говорит.

И теперь, когда их уединение было нарушено неожиданным вторжением, Габриель с трудом подавила раздраженный вздох.

Грегори Дортсман, как всегда, не заметил ее менее чем восторженного приема.

— Прекрасные новости! — воскликнул он с большим пылом, чем обычно. — Александр, вы сегодня отправляетесь домой!

— Да, настал этот день, — подтвердил врач. — Тринадцатое апреля. Мы выписываем вас сегодня.

— Естественно, вы останетесь в городе еще на недельку, как и планировалось, пока будут оформлены бумаги Джейн, — заливался соловьем Дортсман. — К тому же доктор Аммон должен еще понаблюдать вас.

— Я могу уйти из больницы прямо сейчас? — переспросил Александр. Он нашел руку Габриель и притянул ее к себе. — Это самые лучшие новости с тех пор, как я… гмм, трудно найти подходящее сравнение, когда твоей памяти неделя от роду.

Дортсман засмеялся.

— Но вы полностью сохранили чувство юмора. Вы настоящий мужчина, Александр, я горжусь вами. И ваш отец тоже. Я каждый день сообщал ему о состоянии вашего здоровья. Он хочет навестить вас. Не возражаете?

Александр пожал плечами.

— Конечно нет. А почему я должен возражать?

— Он хотел приехать, как только я рассказал ему о несчастном случае с вами, но я понимал, что вы захотите встретиться с ним… э-э-э… вне больничных стен. — Дортсман с трудом нашел подходящие слова. — Он приедет к миссис Рутберг завтра в десять утра, если вас это устраивает.

Александр кивнул.

— Устраивает.

— Не думаю, что это удачная идея, — вставила Габриель, свирепо взглянув на Дортсмана. Будь Александр в здравой памяти, он никогда бы не согласился на встречу, и адвокат это прекрасно знал.

Все в палате удивленно уставились на нее, включая самого Александра. И ей предстояло быстро найти удобоваримое объяснение, почему ее муж не должен встречаться со своим отцом.

— Мы не говорили об этом раньше, но между Александром и его отцом в прошлом были несколько… ну… натянутые отношения. — Это некоторым образом соответствовало действительности. — Думаю, следует отложить визит, пока Александр… окрепнет.

— Ты имеешь в виду, пока вернется моя память, — поправил ее Александр. — Милая, все в порядке. Я уже понял, что у меня не очень хорошие отношения с семьей. Я видел, как ты настораживаешься каждый раз, когда Грегори спрашивает о ней. Я нарочно не задавал тебе никаких вопросов и заметил, что сама ты ничего не говоришь… чтобы не волновать меня, я уверен.

— О, Александр, — простонала Габриель. Разве он мог подумать иначе?

— Я ценю твои усилия защитить меня, дорогая, от лишних волнений. — Он прижал ее к себе. — Но в этом нет необходимости. Я хочу увидеть отца. Поскольку я не помню, что между нами произошло, у меня есть возможность начать все сначала.

Он бы не сказал этого, если бы помнил правду. Габриель не сомневалась в этом.

— Александр, ты должен знать, что ваши разногласия серьезнее, чем ты полагаешь. Вы…

— То, что ваш муж хочет начать все сначала, — вмешался Дортсман, — очень разумно. Он здравомыслящий взрослый человек. Он может самостоятельно принимать решения, и он их принимает.

— Каким же образом, если не помнит ничего, что было до аварии? — с вызовом спросила Габриель.

— Вы страстно защищаете мужа, и это чудесно, — попытался задобрить ее Дортсман. — Я счастлив, что у Александра такая преданная жена. Но на этот раз ваши старания напрасны. Майкл отчаянно хочет увидеть сына, и Александр согласен встретиться с ним. Это обязательно должно произойти.

— Но я считаю, что… — упрямо начала Габриель.

— Да, чуть не забыл, — перебил ее Дортсман, широко улыбаясь. — У меня есть новости и для вас, Габриель. Замечательные новости! Помните, вы рассказывали мне о своем брате и его жене, мечтающих усыновить ребенка? Так вот я не забыл об этом. Можете позвонить брату и сказать, что он станет отцом в течение этого месяца. Ко мне обратилась молодая женщина, она ищет семью для своего будущего ребенка…

— Все еще злишься на Грегори? — спросил Александр.

— Да! — Габриель могла бы и не отвечать: ответ был написан у нее на лице.

— Он умеет убеждать, — усмехнулся Александр. — Грегори, конечно, не сказал напрямую, но все было и так ясно: «Ваш брат получит ребенка, о котором они с женой так мечтают, если вы перестанете возражать против встречи Александра с отцом».

— Это было бесчестно! — воскликнула Габриель.

Они обедали в самом известном ресторане города, отмечая возвращение Александра из больницы. Миссис Рутберг вызвалась посидеть с Джейн.

Александр положил ладонь на руку Габриель.

— Дорогая, перестань волноваться. Обещаю, что встреча с отцом меня не расстроит. Как это может быть, если я совершенно его не помню?

Он сам не знает, насколько прав, подумала Габриель, и амнезия здесь ни при чем. С той минуты, как Дортсман объявил о предстоящем визите Майкла Колфилда, она никак не могла решить, говорить или нет Александру о том, что он никогда не встречался с этим человеком. Но, вспомнив слова врача, что память к Александру вернется, когда подсознание наконец смирится с реальностью, предпочла промолчать.