Чтение онлайн

— Я собираюсь заставить тебя, блядь, истечь кровью, — шипит он мне в ухо, прежде чем его зубы вцепляются в мочку моего уха.

Его дыхание обжигает мне шею, но извержение горячей лавы, лижущей мою сердцевину там, где его толстый член разжигает огонь внутри меня, не дает мне сосредоточиться на его лице. Даже когда мои глаза широко открыты, а голова кружится от экстаза, мне удается просунуть руку между нашими соединенными телами, другой вцепиться в мышцы его спины и ударить его по лицу с такой силой, что даже мои зубы стучат, когда его голова откидывается в сторону.

Тем не менее, его толчки не ослабевают, его бледная щека ярко горит, от прикосновения моей руки его лицо быстро краснеет. Медленно его голова поворачивается ко мне, его глаза встречаются с моими еще до того, как он снова полностью поворачивается ко мне лицом.

— Ты наконец-то играешь в игру, Остара? — спрашивает он с медленной, растянутой ухмылкой, его голос как горькая пощечина мне.

Он вращает бедрами, прижимаясь ко мне, прежде чем выходит почти полностью и переводит взгляд, между нами.

Резкий вдох, который он вдыхает, пугает меня, заставляя еще крепче сжаться вокруг его головки, заставляя его замычать, но он не смотрит на меня, полностью замирая. Его молчание тоже заставляет меня опустить взгляд.

Лунный свет пробивается сквозь переплетение ветвей, освещая его толстый член с набухшими венами. Он так неподвижен на мгновение, что напоминает мне о взгляде в зеркало, когда я пытаюсь вернуться к себе, ухватиться за реальность, убить свой пустой взгляд. И я думаю, как вернуть его.

В этот момент.

Ко мне.

Мне кажется пугающе важным, что он участвует в этом так же, как и я.

Эта неосмотрительность, которая может закончиться только одним способом.

Смерть.

Кровь - единственное, что возвращает меня, когда я забываюсь, но у меня нет ни клинка, ни кинжала, ни ножа.

Опускаясь, между нами, запустив другую руку в корни его волос цвета темного шоколада, я провожу двумя пальцами по длинной длине его члена, кончик которого все еще находится внутри меня, собирая доказательства нашего гедонистического единения, и размазываю окровавленные пальцы по его рту.

Он снова резко втягивает воздух, его взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим, когда я просовываю пальцы между его зубами, скользя ими к самой задней части его языка, пока его горло не сжимается вокруг кончиков, словно кляп. Пальцы Кэла сжимаются на моем запястье, и я думаю, что он собирается оттолкнуть меня, бросить и убежать в горы. Вместо этого он прижимает меня к себе, впитывая вкус нас, моей девственности, моей потребности. Он прикусывает костяшки моих пальцев, в то же время он снова погружается в меня.

Всплески удовольствия пронзают меня, и я вскрикиваю, снова откинув голову назад, когда Кэл набирает темп, выплевывает мои пальцы и ласкает большими пальцами мой клитор. Моя хватка в его волосах усиливается, ногти впиваются в кожу головы, другой рукой я обвиваю вокруг его шеи сбоку, давя большим пальцем слишком сильно на его кадык.

— Ты забрала мою добычу, — выдавливает Кэлус хриплым голосом, когда я сильнее надавливаю на его горло. — Теперь ты заплатишь за это, — ворчит он, моя спина царапается и цепляется за грубую кору дерева. — Как тебе это, Оз? Знать, что ты отдала свою девственность врагу в обмен на легкое убийство?

Он пристально смотрит на меня, его член, как стальной огненный прут, вонзается в меня. Карие глаза, обрамленные глубокими темно-зелеными крапинками, смотрят на меня, когда он щиплет мой клитор, и я взрываюсь вокруг его все еще толкающегося члена. Крик вырывается из моего горла, я хватаю его за волосы и притягиваю ближе, пока его губы не обхватывают точку моего пульса, и он стонет у моей кожи, вибрация сотрясает мой скелет и разлагает мой мозг.

Мое влагалище сжимается вокруг него, небольшие спазмы удовольствия пробегают рябью от основания моего позвоночника и оседают на макушке, заставляя звезды метаться в моих глазах, искажая мой обзор его идеального лица черными пятнами.

Он тяжело дышит, когда прерывает свой укус, красные пятна проступают на его идеальных зубах, когда он улыбается мне.

— Как это было, Остара?

Уголок его рот приподнимается, голова начинает наклоняться, поэтому я отпускаю его волосы, спускаю ноги с его спины и приподнимаюсь над его членом.

Когда он отпускает меня, позволяя моим ногам медленно опуститься на землю, я отвечаю:

— Нормально, — наклоняюсь, хватаю свою толстовку и натягиваю ее через голову.

Кэлус не двигается, ничего не говорит, и я опускаю глаза, выправляя свои светлые волосы из-за воротника.

— Нормально? — он рычит мне в спину, когда я отворачиваюсь от него, приподнимаю голову ровно настолько, чтобы я могла поднять глаза к верхушкам деревьев и увидеть луну, снова пробивающуюся сквозь деревья.

— Тебе нужно пойти со мной за противоядием, — тихо говорю я ему через плечо, не оглядываясь, даже если это всего лишь остатки, этого может быть достаточно, чтобы медленно убить его. — Если только ты действительно не хочешь умереть.

Он молчит, когда я начинаю уходить, его теплая сперма вытекает из меня и смачивает внутреннюю сторону моих бедер, мои леггинсы порваны, нижнее белье изорвано в клочья. Сердце стучит в моей груди, как нескоординированный духовой оркестр, я борюсь с чувством холода, снова окутывающим меня. Тепло Кэлуса исчезает, стекая с моей кожи, как вода, по мере того как я продолжаю отходить все дальше. От этого что-то внутри меня болит сильнее, чем боль между бедрами или мышечный спазм в животе. Я игнорирую все это, даже если это заставляет меня задуматься, когда я бреду среди елей и сосен, о смерти, и хочет ли он её так же отчаянно, как я.

Кэлус

Обычно меня не волнует, когда кто-то прикасается к девушке, которая мне не принадлежит.

Тем более к той, что неделями не появлялась рядом, как бы я ни пытался её найти. Мне всегда было плевать. Я делил женщин с братьями: и младшими, и старшими. Переспал с половиной колледжа, не говоря уже о юности. Ни одна не задерживалась в мыслях до тех пор, пока я не кончил в нее. Я никогда не ревновал.

До этого момента.

Именно поэтому я сейчас в этой передряге.

В прямом смысле слова.

Измученные всхлипы, наконец, достигают моих ушей сквозь учащенный стук моего сердца, кровь стучит в ушах, когда дыхание с шумом проникает в мою грудь. Алый цвет заливает меня до локтей, красный размазан по груди, кровь капает со лба, ее вкус ощущается на языке. Но у меня есть то, за чем я пришел сюда.

— Ты прикасался к ней, — выплевываю я в его сторону, вспоминая, как раньше наблюдал через маленькое круглое окошко, выходящее в музыкальный зал, как он садится рядом с ней и кладет свои руки поверх ее. Его тело распласталось подо мной, глаза остекленели, лоб и верхняя губа были мокрыми от пота. — Ты просто не мог держать свои гребаные руки при себе, не так ли?