Чтение онлайн

— Здоровее видали, — невпопад отвечает тот. Кажется, он с похмелья.

— У меня тут кое-что произошло, — издалека начинаю я. — У тебя есть камера на парковке?

— Есть-есть, да не про вашу честь, — бухтит дед. Точно с похмелья.

— А если подумать? — я протягиваю новенькую бумажку с изображением города Хабаровска.

— А если подумать — помогать людям надо, — жадно глядит дед на купюру. — Раз беда приключилась, че б и не помочь.

Он хватает купюру, комкает ее и убирает в карман. Как неаккуратно с деньгами! Ц… Я прохожу в мониторку и мы долго ищем нужную камеру. Дед невпопад тыкает по окошкам на экране, разворачивая все новые и новые, но совсем не те ракурсы. В конце я плюю, отбираю у него мышь и, согнав его, сажусь за компьютер сам. В два счета отыскав нужную камеру, я разворачиваю ее на весь экран.

— Как тут время перемотать? — спрашиваю у него.

— А хрен его знает, — пожимает плечами дед. — Я сторож, а не оператор!

— Оператор, — цыкаю я. — Оператор на камеру снимает. А ты только в мониторы пялишься.

Дед снова пожимает плечами и тяжко вздыхает. Впрочем интерфейс оказывается не слишком сложным, и, после пары минут копаний, я нахожу необходимые мне функции. Перелистываю время на нужное и начинаю смотреть на ускоренном воспроизведении. Дед стоит за спиной и мнется, поглядывая на дверь. Ждет кого-то?

На экране тем временем мы с Агатой подъезжаем к больнице, выходим и идем за руки внутрь. Спустя двадцать минут по полоске хронометража снизу экрана, из кустов плавной походкой выходит гражданин азиатской наружности. У него в руках металлическое ведро. Азиат опасливо озирается, а потом подходит к Мерседесу и достает из кармана кисть. Смачно макая ее в ведро, он вырисовывает на боку автомобиля свое необоснованное обвинение.

— Паразит какой! — возмущенно кричит дед у меня над ухом.

— Еще какой, — мотаю головой я.

Покончив со своим грязным делом, азиат смотрит на еще полное ведро краски, потом на машину, потом снова на ведро. Муки терзания длятся недолго и он размашисто выливает краску на лобовое стекло автомобиля.

— Еп твою мать! Скотина такая! — орет дед. — Это ж ни хрена ж себе происшествие!

— Прямо с языка снял, дед, — хмуро произношу я.

Смотреть как мою машину сверху донизу обливает краской какой-то иммигрант неприятно. Даже может больно. Я любил этот Мерседес. Всегда относился к вещам трепетно, а к дорогим машинами подавно.

— Так, дед, а можно эту запись как-то себе получить? — спрашиваю я.

— Конечно, забирай. Паразит такой надо же. Стояла машина никому не мешала, — праведно ворчит старик.

Легко сказать забирай. Где ее вообще найти у них тут? Не придумав ничего лучше, я просто отснял нужный мне фрагмент на телефон. Если эта запись мне нужна будет в оригинале, думаю у них она сохранится в архиве

Я встаю с кресла и оборачиваюсь.

— Спасибо, дед, — я протягиваю ему руку, тот несильно ее сжимает. — Выручил.

— Да-да. Пожалуйста, — бормочет старик. — Надо же сколько дерьма по улицам ходит. Ты уж найди его.

— Найду обязательно, — усмехаюсь я и кладу ему руку на плечо.

Я выхожу из каморки. После темного помещения, глаза слепнут от яркого света. Я пытаюсь проморгаться и чувствую вибрацию в кармане. Я достаю телефон.

Черт!

На экране высвечивается одно из двух имен, кому я так не хотел звонить.

— Да, пап, — говорю я в трубку.

— Здравствуй, сын, — слышу строгий голос отца. Мы не созванивались больше месяца. — Как дела? Что нового?

— Да вроде ничего, — пожимаю плечами я. Прохожу по холлу больницы и иду к дверям выхода. — Новостей тоже никаких.

— Да? — удивляется отец. — А что за билборд появился напротив «Есенина»?

Так и знал!

Вот так и знал, что он объявился не просто так. Все время пытается меня контролировать и поучать жизни. Почему рядом с ним, пусть даже и по телефону, я все время ощущаю себя маленьким, несамостоятельным мальчишкой? Я всю жизнь хотел выйти из-под его опеки. Из-под его постоянных нравоучений и навязывания мне чужой жизни. Он всегда хотел чтобы я поступил на юридический и стал адвокатом. Но как же велико было его разочарование, когда я бросил учебу и пошел пробовать себя в бизнесе. И даже когда я достиг успеха сам, без его помощи, то так и не добился его признания.

— Это происки конкурентов, — отвечаю ему, выходя из здания больницы. — Не обращай внимания. На меня взъелся один наглый боров. Ничего серьезного.

Еще полчаса назад я раздумывал позвонить ему или нет. А сейчас, когда он сам звонит мне, я испытываю стойкое сопротивление. Попросить помощи у отца, означает признать себя слабым, признать свое поражение и еще раз доказать ему его правоту. Марк Михельсон — это только куст рядом с огромным дубом — Давидом Михельсоном. Понимаю, что возможно глупо, но пока я постараюсь решить свои проблемы сам. Отец — это крайний вариант.

— Наглый боров — это ты про Боровикова или Семенова? — сердится отец.

Он в курсе всего! Откуда? Отец не перестает меня удивлять.

— Откуда у тебя эта информация? — нахмурившись, спрашиваю я.

— Есть у меня свои источники, — небрежно бросает отец. — Сын, Боровиков меня волнует мало — он никто. Но Семенов серьезная фигура. С ним шутки шутить не стоит. Что у вас произошло?

— А что, твои источники не снабдили тебя информацией в полном объеме? — хмыкаю я.

— Не время для иронии, — коротко говорит отец. — Отмахнуться от этого человека не получится. Он злопамятный! И злость в этом слове на первом месте не просто так. Я переживаю за тебя.

Надо же! Переживает. Впервые слышу от него эти слова.

Я стою возле Мерседеса, держа трубку возле уха и пытаюсь ногтем соскоблить засохшую краску с двери. Мечусь между тем, чтобы рассказать отцу правда или все-таки пока умолчать. Соблазн велик.

— Не вкусно покушал в «Есенине», только и всего, — решаю отложить правду на потом я. — Говорю же, ничего серьезного. Нам просто нужно встретиться и поговорить. Утрясти наши разногласия, так сказать, по-мужски. Но он пока не хочет меня слушать, вот и получается неприятная ситуация.

На том конце повисает тягостная тишина. Отец тяжело дышит в трубку, и я не могу понять его реакцию. Скорее всего он не поверил мне. Но это его проблемы. Или мои?

— Как скажешь, — вновь сердитый тон отца. — Заезжай на ужин как-нибудь. Мать будет довольна.

А ты? Ты будешь доволен?

Хочу задать этот вопрос, но вместо этого:

— Да, конечно. Спасибо, пап. Ты не против если я приду с девушкой?

— С той сисястой шмарой? Против! — гаркает отец. — Я задолбался объяснять матери, что это у девок мода сейчас такая.