Чтение онлайн

Когда девушка оборачивается на шум, я с трудом узнаю ее заплаканное лицо.

— Марк Давидович? — испуганно спрашивает она.

Врач останавливается и в недоумении смотрит то на меня, то на нее. Я замираю и поднимаю бровь, не зная как реагировать. Анжелика, мой кондитер из «Есенина», хлопает глазами и явно смущена, будто я застал их с Олегом за чем-то неприличным.

— Я так понимаю, тревога оказалась ложной, — произносит доктор.

— Вот как, — только и удается выдавить мне из себя. — Значит, вы с Олегом, э-э-э, — я быстро указываю пальцем то на Анжелику, то на него.

— Никто не знает, — нижняя губа девушки поджимается и начинает трястись. По ее лицу катятся крупные слезы. — Возможно, теперь никогда и не узнает.

— Ну-ну, — ласково произношу я, подхожу к девушке и обнимаю за голову.

Анжелика вжимается в меня, обхватывает руками и начинает громко рыдать.

— Все будет хорошо, — пытаюсь успокоить девушку, поглаживая рукой ее макушку. — Он живой, а это самое главное. Доктора видишь, как постарались, подлатали его. Он сильный, выкарабкается.

Я вопросительно смотрю на Станислава Андреевича.

— Состояние очень тяжелое, но стабильное, а это главное, — отвечает тот на мой немой вопрос. — Он не в коме, пока просто без сознания. Если к завтрашнему дню придет в себя, это будет чудо. Но пока прогнозов никаких.

Доктор с сожалением опускает голову.

— Понятно, — опустошенно произношу я. — Поплачь-поплачь, легче станет, — продолжаю гладить голову Анжелики.

— Марк Давидович, — осторожно говорит доктор. — Я бы все-таки вас повторно осмотрел.

Я еще какое-то время пытаюсь успокоить Анжелику, но она, услышав слова врача, решительно отправляет меня с ним, заверив, что сама здесь справится. И да, эта забота тепло греет мне душу. Хорошо, когда тебя любят твои же сотрудники.

Уже через пятнадцать минут я сижу на кушетке, а Станислав Андреевич тщательно осматривает мои травмированные конечности.

— Да уж ситуация, — смеюсь я. Какой-то смех на нервной почве, чтобы хоть как-то сбросить напряжение.

— Да не говорите, — тоже смеется врач. — Вы когда мне сказали, что у него невесты нет, меня чуть кондратий не хватил. Насмотришься фильмов, а потом в башку лезет черти что.

— Есть такое, — подтверждаю его слова.

Дзынь-дзынь!

На смартфон приходит сообщение, которое тут же стирает улыбку с моего лица. Неизвестный номер присылает фотографию, на которой моя Агата целуется с тюфяком.

Илья смотрит на меня и внезапно широко улыбается.

— Сдулась, значит, — кивает он, словно соглашаясь с собственными мыслями.

— Не люблю работать с идиотами.

— Это я что ли идиот? — взвизгивает Илья

— Я этого не говорила, — усмехаюсь и киваю на стол. — Подпишешь?

— С удовольствием, — снова улыбается он, но внезапно его рука замирает над листом бумаги. — Но тебе придется отработать две недели.

— Для чего? — устало вздыхаю я.

— Потому что я так сказал! — отрезает Илья.

Он правит дату в заявлении, размашисто подписывает его и отдает мне.

— Можешь идти, — повелительно кивает он на дверь.

Я, стиснув зубы от раздражения, выхожу из кабинет. Отдав кадровику подписанное заявление возвращаюсь на кухню, где Андрей и Игорь, практически в голос матерясь выкидывают продукты из новой поставки.

— Что тут? — подхожу к ним.

— Как Игорь и сказал, почти треть продуктов просрочка, — морщится Андрей. — Причем, у чего-то срок вышел вчера, у чего-то сегодня.

— Ясно, — окидываю взглядом гору испорченных продуктов. — Использовать это нельзя, поэтому смело все списывайте.

Мужчины кивают и продолжают заниматься утилизацией. Я захожу на шефскую кухню и сажусь за стол, обхватив голову руками. Утешаю себя тем, что две недели в этом дурдоме я точно смогу продержаться, да и новую работу подыскать будет время. Не ясно как повлияет реабилитация на маму и будет ли результат, а значит, мне надо быть готовой к тому, что деньги еще могут потребоваться на продолжение лечения.

Решение уйти из “Есенина” — не сиюминутная истерика. С того самого момента, как Марк порвал со мной, эта мысль поселилась в моей голове. Мы не сможем работать вместе, поэтому мое увольнение всего лишь вопрос времени. И я решила, что самое время именно сейчас. Самодур Илья упорно топит заведение, а сил с ним бороться у меня не осталось, да и желания, если честно, тоже. Поэтому я отработаю две недели и забуду “Есенин”, а вместе с ним, и Марка Михельсона как страшный сон.

Как только я думаю о Марке, на телефон приходит сообщение и, как это ни странно, от него. Сердце предательски замирает в груди, я вытираю вспотевшие ладони о китель и открываю сообщение. Перед моими глазами фотография, увидев которую, я забываю как дышать. На ней запечатлена я, стоящая у своего Порша этим утром. И все бы ничего, но только, если верить фотографии, в этот момент я самозабвенно целуюсь с Артемом. Кроме фотографии больше в сообщении ничего нет. Никаких комментариев от Марка, вопросов или, на худой конец, обвинений. Я морщусь, как от зубной боли и тут же набираю его номер телефона. После четвертого гудка мне становится понятно, что он мне не ответит. Я сбрасываю звонок и с силой стискиваю в руках телефон.

Спустя три дня поговорить с Марком мне так и не удается. Я звонила ему еще пару раз в тот день, когда получила эту фотографию, но он все так же не брал трубку, а позже мне не перезвонил. Несмотря на то, что Марк сам принял решение закончить наши отношения, я чувствую, что должна объясниться с ним. Со стороны ситуация выглядит до простого понятной и довольно омерзительной. Но мне все же хочется прояснить этот момент. Но два моих сообщения тоже остаются без ответа, и тогда я оставляю бесплодные попытки с ним связаться. В ресторане Марк все это время не объявляется.

Единственное что я делаю — отправляю снимок Артему.

“Твоих рук дело?” — подписываю я фотографию.

“Ну на фото я, значит и целуешься ты со мной”, — приходит быстрый ответ.

“Я про саму фотографию. Это ты подстроил?”

“Ну что ты. Это не в моем стиле. Знаешь, очень похоже на почерк твоего Михельсона”

А затем от него приходит еще сообщение.

“Может попробуем еще раз?”

С трудом подавив желание написать в ответ что-то резкое, я просто игнорирую его.

— И что ты планируешь дальше делать? — спрашивает меня тем же днем по телефону Вера.

Я иду по коридору в сторону раздевалки, чтобы заменить китель, на который умудрилась опрокинуть почти полный сотейник соуса. Со стороны я выгляжу как жертва безумного маньяка, искромсавшего меня огромным тесаком. Звонок от Веры застает меня в дверях кухни.

— Прямо сейчас переодеться, и вернуться на кухню, чтобы все-таки приготовить демиглас, — вздыхаю я.