Чтение онлайн

За руки осторожно притягиваю ее к себе, наклоняясь к пассажирскому сидению. Какие-то несколько секунд, и Варвара вжимается в меня с такой силой, что мне самому становится неловко. Я обнимаю ее в ответ, глажу по спине и тихо говорю что-то несвязное, но явно успокаивающее, хотя слова не действуют, когда внутри все разрывается от боли, физической или душевной.

— Только не вини себя ни в чем, — прошу ее. — Ты очень сильная, и ты сделала все, что могла.

— Я сделала недостаточно, — задыхаясь, говорит Варя.

— Нет. Ты даже прыгнула выше головы.

— Я не умею быть слабой, Илья, и мне так стыдно, что ты видишь меня сейчас такой, — она пытается отговорить слезы стекать по щекам, но одна предательски выбегает, оставляя соленую дорожку на ее лице.

— Варя, — беру ее лицо в свои ладони и убираю слезинку большим пальцем. — Ты не должна стыдиться того, что переживаешь. Наши тренеры учат нас быть роботами там, перед соперниками и зрителями. Но мы не роботы по своей сути, у нас есть чувства, страхи, мысли, мечты. Не стесняйся своих чувств, а я пойму и приму их, обещаю.

Вместо ответа Варя целует меня. И хотя я ждал этого много дней, поцелуй меня не успокаивает, а лишь вселяет какую-то тревогу. Все не так просто, как кажется.

Варвара

Холодное питерское утро во всей красе, и это только сентябрь. Не скажу, что в Подмосковье всегда было солнечно и светло, я не на Юге жила. Но родной климат подзабыла.

Боже, до сих пор поверить не могу. Я живу в Питере, учусь в главном университете этого города, живу в общежитии и в сборную страны уже не вернусь. Но есть один важный момент — я все еще в спорте. Людмила Борисовна оказалась права, занятия определенно идут мне на пользу. И еще на пользу мне идет Илья.

Если бы не встреча с ним, наверное, этот период моей жизни был бы в разы сложнее. Он всегда знает, какие слова найти для меня, как поддержать и как вызвать у меня улыбку. Мы видимся редко, несмотря на то, что теперь оба находимся в Питере, но в своем плотном учебно-тренировочном графике Сазонов едва ли может найти время для встреч со мной. Чаще всего мы пересекаемся в университете, когда Илья появляется на парах, благо учимся мы в одном большом корпусе. И все же даже мимолетные свидания в коридорах и встречи по вечерам, пусть и редкие, дают нам обоим очень много. Больше, чем мы могли бы мечтать. Он идеально понимает меня, а я идеально понимаю его.

Прошел почти месяц с начала моей учебы и с возобновления тренировок у Людмилы Борисовны. Этого времени не было достаточно для того, чтобы привыкнуть ко всему происходящему, но я стараюсь.

Если честно, я думала, что ограничусь одной, ну может, двумя тренировками в неделю, но тело, привыкшее к серьезным нагрузкам, стало просить «добавки». И я решила поговорить с Сазоновым об этом, ведь лучше, чем он, все равно никто меня не поймет.

Илья приезжает за мной после окончания моей тренировки (и его, разумеется). В подстаканнике, по традиции, кофе, а на пассажирском — шоколадка. Был бы у меня спортивный режим, Илья получил бы за эту шоколадку как за попытку соблазнить меня и сбить с пути истинного. Но хоть какой-то плюс в том, что я уже не спортсменка сборной. Теперь можно не ограничивать себя круглосуточно.

— Ну что, как дела у чемпионки? — первое, что он спрашивает, когда я сажусь в машину, убрав шоколадку с сиденья.

До сих пор называет меня чемпионкой, хотя… Чемпион — это на всю жизнь. Так что в целом он и не ошибается, хотя я на сегодняшний день чувствую себя не более чем девочкой из школы олимпийского резерва.

— Скажи, как ты добровольно выбрал совмещать ЭТО и спорт? — ни тени улыбки на моем лице, потому что я не шучу.

— Это — ты про учебу что ли? Ну всё просто, мне интересно. Я вообще сумасшедший, я добровольно выбрал совмещать учебу, спорт и личную жизнь в лице тебя.

— То есть я — причина твоего сумасшествия?

— Сто процентов. Бери кофе, он уже достаточно остыл, а то совсем холодным будет, — Илья протягивает мне подставку с бумажным стаканчиком, на котором заботливый бариста написал мое имя и вывел маркером сердечко.

— Спасибо. Хотела спросить у тебя, как ты думаешь, если я буду заниматься чаще, это нормально?

Решаю не тянуть с главным вопросом, пока мы еще рядом с местом моих тренировок, и обсуждение этой темы кажется максимально логичным.

— Чаще? Но ты уже по два раза в неделю тренируешься, я думал, тебе и самой больше не захочется.

— А вот захотелось, — пробую капучино на вкус и прикрываю глаза от удовольствия.

— Тебе виднее, что именно нужно организму. Главное, не переусердствуй и не забивай на учебу. Но каждый день тренироваться я бы точно не советовал, для чего тебе это? Оставь этот кошмар для меня, — он улыбается, вынуждая меня в очередной раз залипнуть на его красивом лице, но с толку меня эти его улыбочки не сбивают.

— То есть думаешь, что это возможно?

Он отставляет свой уже пустой стаканчик на подставку, берется одной рукой за руль, а второй сжимает мою свободную руку.

— Варя, делай так, как считаешь нужным, только не перестарайся. Будь внимательна и осторожна, и все будет хорошо. Правда же?

Ну это у тебя, Илюш, все будет хорошо, потому что у тебя никто не отнимал сборную, чемпионаты и будущую Олимпиаду. А у меня этого всего больше нет.

Сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть подобное, потому что никогда не позволяю показать, что все еще завидую Сазонову. Влюблена в него безумно, но завидую его карьере все равно. Он, конечно, обещает посвящать мне все свои медали, но свои достижения и чьи-то еще — это далеко не одно и то же.

— Правда, — отвечаю, хлопая ресницами, чтобы скрыть свое замешательство. — Все будет хорошо.

У тебя уж точно, Илья. А я… Тренером стать в будущем, может? Почему бы и нет. Я никогда не видела для себя такого пути, но обстоятельства меняют нас. Так что рассмотреть эту идею вполне можно.

— Ты придешь болеть за меня на Кубке губернатора? — неожиданно спрашивает Сазонов.

Открываю шоколадку, отламываю первый кусочек и отдаю ему. Он удивляется, но послушно кусает дольку.

— Ты и в таком участвуешь?

— А что, лишний раз посоревноваться, программу обкатать перед трибунами. Сама понимаешь, тренировка и выступление, пусть и не на самом высоком уровне, — это все равно совершенно разные вещи.

— Конечно. Это скоро? Я обязательно приду. Могу даже плакат нарисовать, правда, я рисовать не умею.

Мы оба смеемся, думая о чем-то своем, застреваем в вечерней питерской пробке, но как будто нам это на руку. Не хотим расставаться, ведь мы вместе уже два месяца, а видимся так редко…

— В субботу. Я тебе билет в универе передам. Если хочешь с собой однокурсниц позвать, без проблем, только скажи мне, сколько билетов заранее взять.