Большой Сен-Бернар
Шрифт:
Я громко расхохотался… Дамы в негодовании встали, мой кузен взглянул на свою мать, тетушка взглянула на меня, а я глядел на все заплаканное общество и, не умея сдержать смех, который при этом зрелище разбирал меня все сильнее, решил откланяться, извинившись за:вое поведение.
Возвращаясь в гостиницу, я вспомнил слова толстяка:
«Все это – надгробные надписи, сударь!»
Поделиться с друзьями: