Чтение онлайн

В коридоре второго этажа никого нет, как и следовало ожидать.

Я вытягиваю шею над перилами лестницы и на несколько секунд превращаюсь в неподвижный соляной столб, потому что именно в этот момент прихожую пересекает широким вальяжным шагом мой приёмный отец. А за ним-мелко-мелко стучит каблучками его гостья из Италии.

Когда они оба скрываются в его кабинете за плотно сомкнутой дверью, я сбегаю на цыпочках вниз по лестнице и опрометью кидаюсь к смежной с ним комнате.

Большая гостиная, как обычно, не заперта. С моего места прекрасно можно разглядеть ряд стеллажей в самом дальнем углу, который образует нечто вроде мини-библиотеки.

Именно за ними должен находиться любимый диван Глеба.

Уж не знаю почему, но он очень любит этот закуток. Прям обожает. Хотя в доме есть нормальная гостевая комната с кроватью и отдельным санузлом. Какая-то личная причуда, не иначе.

– Хр-р-р... хр-р-р...
– доносится из-за стеллажей пьяный храп, и я удовлетворённо улыбаюсь.

Отлично. Пора действовать.

Зелёный уголок родного блокнотика-дневника я нахожу быстро. Он лежит всё в том же внутреннем кармане толстовки, которую Глеб швырнул прямо на пол возле дивана с пьяной небрежностью.

С бешено бьющимся сердцем я выхватываю его и прячу в своём рюкзачке. Ура! Теперь осталось только устроить дневник в своем тайнике и продолжить поиски работы...

Но уйти быстро не получается.

То ли Глеб как-то интуитивно ощутил мое присутствие, то ли это я неосторожно пошумела, но он с сопением начинает копошиться на своем диване.

С перепугу я отбегаю за самый дальний стеллаж и сажусь там на пол. Пристально слежу за ворочающейся тушей через просвет между книгами. И хотя тишина восстанавливается довольно быстро, выходить из своего укрытия я не тороплюсь.

Пусть сон этого придурка снова станет как можно глубже. Для надежности.

От нечего делать я принимаюсь рассматривать книги на полке перед моим носом, но ничего интересного не нахожу. Тут сплошные детективы и ужасы в мрачных тёмных обложках, которые я не читаю. Хотя... вот одна бирюзовенькая обложка вроде есть.

Я раздвигаю все соседние книги в разные стороны, чтобы добраться до неё в надежде на что-то лёгкое и любовно-приключенческое...

И тут же забываю о самой книге.

Потому что за книжным стеллажем - дверь. Обычная межкомнатная дверь, которую по каким-то причинам решили спрятать.

И всё бы ничего, но на таком близком расстоянии - сантиметров десять-пятнадцать от замочной скважины, - до меня вполне отчётливо доносятся голоса из кабинета старшего Мрачко. И наверняка, если приложиться к замочной скважине глазом, можно увидеть, чем занимается внутри хозяин кабинета со своей гостьей.

Кстати... уж не в этом ли причина той великой любви Глеба к дивану гостиной? Ведь он отлично знает, что его брат почти каждые выходные водит в свой кабинет разных девиц из-за повышенной тревожки в вопросе безопасности...

У Германа там самое настоящее логово, где работа совмещается с развлечениями. И по-соседству с обычным кабинетом есть комната отдыха со всякого рода интимными штуками.

Я это точно знаю, потому что в прошлом году Герман случайно оставил двери приоткрытыми, чтобы отлучиться буквально на пару минут ради незапланированного важного гостя. Так уж вышло, что я незамеченной спустилась по лестнице и увидела малую часть содержимого его тайной комнаты. Но, как обычно, решила, что это не моё дело.

Ведь каждый развлекается, как хочет и как умеет, верно?

В данный момент из замочной скважины доносится отзвук кокетливых смешков и грубое мужское «бу-бу-бу» . Но довольно быстро эти звуки перерастают в женское постанывание, которое почему-то кажется мне похожим на мяуканье мартовской кошки в состоянии течки.

Блин, неудобно-то как!

Я нервно дергаюсь в сторону выхода, но жирная туша на диване, как назло, снова начинает ворочаться. Тихий стон стыда и досады так и просится наружу, так что приходится нервно стиснуть зубы.

Вот угораздило же вляпаться в такую противную интимную ситуацию!

– Оу... оу-о... ой!
– мяукает Павлина и хныкает неразборчиво: - Ну дядя Герман... можно понежнее?.. О-оу... ой! Раньше ты был поласковей со своей девочкой...

– За... ткнись!
– пыхтит тот сквозь размеренные шлепки.
– Ты же разузнала, как там звали последнюю девку Батянина?

– Да... ой-ой-ой!

– Назови ее имя!

– Ира!
– взвизгивает девушка.
– Ну, дядя Герман...

– Заткнись, я сказал! И терпи... Ир-р-ра...

Шлепки становятся настолько смачными и жесткими, что я затыкаю уши.

А-а-а, не могу это слушать!!! Фу-у... блин, когда же это всё закончится?.. Гадость-то какая. Надо срочно уносить ноги. И плевать на Глеба с его неспокойным сном!

Я мотаю головой и очень медленно, но решительно начинаю отползать в сторону выхода из гостиной. Вот только ради этого приходится убрать руки от ушей, и отголосок последних фраз всё-таки догоняет мой шокированный слух.

– ...ты не могла позже это сказать?
– почему-то шипит Герман.
– Такой кайф мне сломала! Ладно, если эта Ира в пролете, то кто у Батянина теперь вместо нее, есть инфа?

– Точно не знаю, - виноватым голоском пищит Павлина, - но обязательно выясню!

– Зря ты на Морозова своего тогда забила, - зло говорит Герман.
– Сейчас он для него один из самых близких людей. Отличный был бы источник.

– Но он не хотел ничего слушать, ты же сам помнишь! И прогнал меня...

– Так придумала бы что-нибудь, лапши навешала! Свою первую бабу ни один мужик в мире не способен забыть. Особенно если исходил по ней слюнями и восхищался, как тупой доверчивый идиот...

– Я его тоже любила!
– пылко возражает Павлина.

– Ага, только регулярно при этом спала со мной, - ухмыляется Герман.
– Моя коварная девочка! Кстати, ты заслужила новое наказание за плохое поведение. Живо на колени!..

Эти слова придают моему отступлению такую прыть, что последние метры до двери я пробегаю буквально на четвереньках мимо дрыхнущего любителя подслушивать и подсматривать. И пулей выскакиваю за дверь.

Ну и наклонности у это семейки! Реально пора из нее валить подобру-поздорову.