Чтение онлайн

А в углу дивана — её плед. Она всегда мёрзла. Таскала его за собой по всей квартире. Смотрю на него секунду. Не трогаю. Не сейчас.

Идиот.

Делаю ещё глоток. До Нового года два дня. У меня — ни планов. Ни желания. Ни понимания, что дальше. Обычно всё расписано. Встречи. Люди. Подарки. Дела. Сейчас — пустота.

Телевизор орёт. Ведущий считает дни до праздника. Мне считать нечего. Сижу на полу. Пальцы сжимают бутылку. В голове каша. Настоящий мужчина, да? Ну и где я теперь? На полу. С бутылкой. Один. Охуенно.

Алкоголь разливается теплом по телу. Веки тяжелеют. Телевизор превращается в размытую картинку. Я так и сижу. На полу. В куртке. И в какой-то момент просто вырубаюсь. Не выключив свет. Не выключив звук. Как есть.

Платон

30 декабря.

Сижу в аэропорту. Похмелье медленно растекается по телу тупой тяжестью. Вчерашняя ночь не отпускает. Сидит внутри и методично напоминает: бегство не лечит.

Голова гудит. Висок пульсирует. Во рту сухо. В отражении стекла напротив — человек, который слишком много пил и слишком мало спал. Помятый мудак с красными глазами. Серое лицо. Отличный кандидат на «лучший отдых года».

Таиланд.

Подарок родителей на день рождения. «Тебе нужно отдохнуть, Платоша. Ты слишком много работаешь». Да, работаю. Много. Вот и лечу отдыхать. Потому что так решил сам. Никого не предупредил.

Рядом стоит небольшая сумка. Пара вещей. Документы. Зарядка. Даже не собирался толком. Схватил то, что попалось под руку. Будто это поездка на пару дней.

Когда вернусь — не решил. Могу задержаться. Могу вернуться позже. Могу вообще не спешить. Я много работаю. Я заслужил паузу.

Напротив — парочка. Он навис над ней. Она запрокинула голову. Целуются так, будто провожают друг друга на войну. Или встречают. Без разницы. Руки. Губы. Этот спектакль посреди зала ожидания — для всех, кто смотрит. Смотрю. Наслаждайтесь. Пока не облажались.

Он держит её так, будто боится, что убежит. Может, и убежит. Они всегда сваливают. Всегда найдут причину. Или остаются. Что иногда хуже. Остаются и медленно становятся чужими, пока однажды ты не понимаешь: рядом уже давно незнакомый человек. А потом она уходит к бывшему. И ты узнаёшь это последним. Отворачиваюсь.

Отдых. Я усмехаюсь. Слово, которого в моей жизни раньше не было.

Телефон лежит в руке. Экран тёмный. Она не пишет. И не должна. Она вернулась к бывшему.

Объявляют посадку. Не спешу. Люди подрываются сразу. Хватают чемоданы. Толпятся у выхода. Боятся опоздать на собственную жизнь. Сижу ещё минуту. Потом поднимаюсь. Сумка лёгкая. Шаги тяжёлые. Стеклянный коридор. Металл под ногами глухо отзывается. Иногда всё это напоминает странный ритуал: паспорт, билет, сканер. Будто каждый раз подтверждаешь — да, я согласен улететь. Да, я выбрал это. Салон встречает сухим воздухом и улыбками стюардесс.

Моё место — у окна. И рядом — тоже моё. Пустое. Бросаю взгляд на соседнее кресло. Ремень аккуратно лежит на сиденье. Никто не занимает пространство, которое должно было быть занято. Один. А мог бы быть с ней. Представляю на секунду. Она у окна. Волосы собраны. Недовольна, что я опять всё решил сам.

— Сколько лететь?

Смотрит на облака. Делает вид, что не боится. Я бы взял её за руку. Не потому что она боится. Потому что я это я.

Пристёгиваюсь. Закрываю глаза. Если бы она была рядом — я бы летел не один.

Самолёт начинает разгон. Вибрация проходит по корпусу. По сиденью. По позвоночнику. Гул усиливается. Тело вжимает в спинку. Отрываемся от земли. Самолёт выравнивается. Гул становится ровным. Тупым. Укачивающим.

Я даже не успеваю ничего додумать. Просто вырубаюсь. Темнота накрывает быстро. Без снов. Провал.

Просыпаюсь где-то над океаном. Во рту сухо. Шея затекла. Плед сполз на колени. Соседнее кресло всё так же пустое. Идеальный попутчик. Закрываю глаза снова.

Следующее, что помню — хлопок шасси о землю. Таиланд встречает влажным воздухом. Тёплым. Липким. После московского холода это почти удар. Мужик держит табличку с моей фамилией. Улыбается широко. Говорит что-то по-английски. Я киваю. Иду за ним. Солнце бьёт в глаза. Думаю только об одном. Душ. И горизонталь.

Отель сияет глянцем. Девушка на ресепшене складывает ладони и протягивает ключ.

— Honeymoon suite, sir. Congratulations.

Смотрю на неё. Потом на ключ. Потом снова на неё.

Пиздец.

Ну а что ещё можно было ожидать от мамы. Номер для новобрачных. Конечно.

Лифт поднимается медленно. Коридор пахнет цветами и чем-то сладким. Дверь открывается — и я замираю на секунду. Огромная кровать. Белые простыни. Лебеди из полотенец. Лепестки роз на покрывале. Шампанское в ведёрке со льдом. Панорамные окна с видом на море. Для новобрачных, значит для новобрачных.

Бросаю сумку на пол. Снимаю обувь. Прохожу к кровати и смотрю на неё, как на насмешку. На двоих. Мне же больше места. Сажусь на край. Провожу ладонью по белой простыне. Лепестки сдвигаются в сторону. Ложусь поперёк, раскидываю руки. Королевская кровать. Половина пустая.

Смотрю в потолок и думаю: Отличный медовый месяц, Платон.

Первые четыре дня я почти не выхожу из номера. Просыпаюсь. Пью воду. Иногда кофе. Иногда виски из мини-бара. Сплю снова. Телевизор работает фоном. Тайские каналы, какие-то шоу, английские новости. Я не смотрю — просто нужен звук, чтобы не слышать собственные мысли. Шторы то открываю, то закрываю. Море там есть. Синее. Красивое. Мне всё равно. Еду заказываю в номер. Подносы копятся у двери. Горничная стучит — я говорю «позже». Потом всё-таки впускаю. Она улыбается. Думает, наверное, что я отдыхаю после свадебной ночи. Номер для новобрачных. Отличный юмор, мама.

Новый год встречаю здесь же. Тридцать первое. Вечер. За окном фейерверки. Люди на пляже орут, музыка гремит, кто-то считает секунды до полуночи. Я сижу на кровати в шортах, с бутылкой пива в руке и смотрю, как по телевизору идёт чужое празднование. Когда начинают считать — не считаю. Когда за окном бахает салют — не выхожу на балкон. Просто переключаю канал.

Первого января сплю почти до вечера. Второго — тоже. Третьего ловлю себя на том, что даже не знаю, какой сегодня день. Четвёртого понимаю, что так можно пролежать весь отпуск. И вернуться в таком же состоянии.

Пятое января. Просыпаюсь рано. Без будильника. Сажусь на край кровати. Смотрю на белые простыни, которые так и не поменяли.

Хватит.

Я привык жить в режиме. Подъём — тренировка — работа — встречи — решения. Я всегда управлял хаосом. Всегда держал темп. А сейчас лежу, как выброшенный на берег. Никто не заставляет меня валяться здесь. Никто не держит. Я сам.

Встаю. Иду в душ. Долго стою под холодной водой, пока кожа не начинает гореть. Смотрю на своё отражение в зеркале. Хватит жалеть себя.