Чтение онлайн

— Я в порядке.

— Эл…

Я прикусила язык. Мне всегда было трудно сказать, что я не в порядке, потому что я ненавижу ощущение, будто обременяю кого-то своими эмоциями. Натянуть улыбку, за которой никто не будет слишком глубоко заглядывать, потому что фасад более приятен, это легко.

— Я просто… нервничаю из-за того, как Аллиард отреагирует на драконов. Он винит их в смерти моей матери.

— Я останусь с тобой, пока ты с ним говоришь, — говорит он.

— Я должна сделать это одна, но я найду тебя, когда мы закончим. — Я убираю нож в ножны и встаю на ноги, надев каблуки. Будет лучше, если я сделаю это без Кейдена, учитывая, что Аллиард, скорее всего, нападет на него, как только я раскрою изменение нашего статуса.

— Я хорошо выгляжу?

Он не выглядит полностью убежденным, но не спорит.

— Ты выглядишь великолепно.

Он пьет румянец, появляющийся на моих щеках.

— И я не выгляжу так, будто мы только что…

— Ну, ты светишься. — Его губы кривятся в полуулыбке. — Попробуй выглядеть более ворчливой.

— Я постараюсь как можно лучше тебя изобразить. — Я чмокаю Кейдена в щеку, прежде чем выскользнуть из его объятий и устремиться прочь от беседки, а он следует за мной по пятам.

ГЛАВА 47

Кейден и я пролетаем через порог, присоединяясь к толпе генералов и политических советников. Банкет проходит в зале с великолепным видом на озеро, к счастью, без вида на беседку. Каждая комната в замке декадентская, но при этом эфирная. Улыбающиеся лица собравшихся людей смотрят в нашу сторону, когда они смешиваются в комнате, потягивая напитки и слушая, как арфистка искусно перебирает струны.

— Еще двое наших почетных гостей! — объявляет Эагор, делая шаг вперед, чтобы пожать руку Кейдену и поцеловать мою. — Увидеть дракона в своей жизни — это большее, на что я когда-либо надеялся.

— Они просто великолепны, — отвечаю я, бросая взгляд в окно как раз вовремя, чтобы заметить приближающуюся Дельмиру.

— Не от мира сего, — говорит он. — Есть кое-что, что я должен обсудить с тобой, Командир.

Кейден бросает на меня быстрый взгляд.

— Ты можешь говорить свободно.

Эагор стискивает челюсти, но я вмешиваюсь, прежде чем ситуация может обостриться.

— Аллиард, вероятно, ждет меня.

Кейден наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Я найду тебя.

— В этом я не сомневаюсь, — бормочу я и улыбаюсь, когда он бросает на меня сердитый взгляд.

Я нахожу Саскию и Райдера, но пока нет Финниана, а Аллиард быстро шагает ко мне. Облегчение наполняет меня, когда он обнимает меня и отрывает мои ноги от пола. Мои синяки болят, но тепло успокаивает меня, когда Аллиард ставит меня на землю. Я собираюсь обыскать стол Кейдена, чтобы найти список магических магазинов в Ладиславе, а затем провести всю неделю, исследуя их.

— Ты не расстроен? — спрашиваю я.

— Я просто рад, что ты в безопасности. — Он сжимает мои плечи и окидывает взглядом комнату. — Не могла бы ты пройти в гостиную, чтобы мы могли поговорить наедине?

— Конечно, ты не видел Финниана? Я думала, он уже здесь.

— Пока нет, но я уверен, что он не сильно отстает. Ты же знаешь, он обычно опаздывает. — Он ведет нас в комнату рядом с банкетным залом и закрывает дверь. — Тебе понравился Имират?

— Я… полагаю. Хотя это имело больше отношения к компании. — В Имирате все было в порядке, но это не то место, куда мне хотелось бы вернуться снова.

— Я часто вспоминаю красоту Зинамбры. — Его глаза приобретают сказочную пленку, когда мы опускаемся на диван напротив огня. — У меня есть новости.

— Из Эстиллиана?

— Из дома, — отвечает он. — Мы наконец-то можем вернуться.

Я тихо смеюсь.

— Я должна остаться здесь, чтобы сражаться на войне, но ты не мой заложник. Ты можешь уйти, если хочешь.

— Нет, — качает головой он. — Домой.

Дом.

Дом.

Смятение на моем лице сменяется полным недоверием.

Он не может иметь в виду…

— Имират. — Мой живот сжимается, когда Аллиард произносит это слово с таким почтением. Я прижимаю локоть к синяку, чтобы убедиться, что я не сплю.

Я отодвигаюсь от него еще дальше и сглатываю желчь, которая поднимается к горлу.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Король Гаррик отменил награду за твою голову после того, как ты освободила драконов. Я поехал на границу, чтобы встретиться с солдатами Имирата под белым знаменем, твой отец хочет, чтобы ты вернулась домой, и если мир рухнет, мы будем на правильной стороне войны.

— Мой отец скорее снова закует меня в цепи, чем примет в свой замок, — утверждаю я.

— Это все в прошлом. — Он пренебрежительно машет рукой. — В конце концов, ты с этим смиришься.

— Скажи, когда Гаррик бросает кость, ты гоняешься за ней, виляя хвостом? — Мучения, которым я подверглась, остались в его прошлом, потому что не он должен жить с воспоминаниями.

— Он не убьет тебя, Элоин, — в его голосе послышались оборонительные нотки.

— Я благодарна, что у тебя никогда не было детей, если это твой стандарт отцовства. — Сухой смех пронзает меня. — Я скорее сожгу этот замок дотла, чем займу трон и продлю правление Атарах. Мои драконы не вернутся в свою тюрьму, и я тоже.

— Эти звери нестабильны и опасны. — Он тянется ко мне, и его взгляд становится мягче, но это лишь вызывает у меня подозрения.

— Что ты знаешь?

— Элоин, пожалуйста, будь…

— Не смей требовать, чтобы я изменила свою реакцию на твое предательство. Маска спала, я вижу тебя таким, какой ты есть. — Я поднимаюсь с дивана, чтобы увеличить расстояние между нами. — Что ты знаешь?

Он вздыхает и проводит рукой по бороде, взвешивая последствия, если он скажет мне сейчас или скажет, когда я буду достаточно близко к его королю, чтобы сжечь его.

— Твой отец никогда не причинял драконам физического вреда. Он решил поиграть с их разумом, наняв мага, чтобы тот воссоздал твою сущность, несмотря на то, что ты была в подземелье, и я полагаю, что он продолжал делать это, пока ты была в Эстиллиане. Гаррик дал бы им чувство надежды и утешения, прежде чем вырвать его, но он не плохой человек, Элоин. У всех нас есть кровь на руках.

Ужас охватывает меня, когда я вспоминаю, как смягчились глаза драконов в комнате перед тем, как вошел Кейден. Их пытали до такой степени, что они атаковали надежду, прежде чем она могла их коснуться. Я знаю, что они чувствовали мою боль, пока я была в темнице, поэтому они должны знать, что я не хотела оставлять их, когда исчезла.