Чтение онлайн

— Мои руки недостаточно окровавлены, и скоро будут покрыты пеплом, — заявляю я. Гаррик, мой отец. Он должен быть тем человеком в этом мире, который защитит меня от других, а не запятнает свои руки моей кровью.

Аллиард стоит напротив меня и копирует мою позу, расправляя плечи, чтобы казаться больше.

— Ты — изгнанная принцесса. Эстиллиан не может защитить тебя от королевств этого мира. Это был твой выбор — выйти из укрытия, и я предупреждал тебя о глупости. Имират обеспечит тебе необходимую безопасность.

— Меня приковали цепью, когда мне было почти пять лет! Где тогда была моя безопасность?

— Он сделал это ради блага своего королевства! — кричит Аллиард. — В пророчестве говорилось, что ты можешь стать погибелью Имирата. Он решил сначала стать королем, а потом уже отцом.

— А как же Галакин? Разве не ты сказал, что я должна принять предложение руки и сердца от них, чтобы отдалиться от Имират? — Его снисходительность обрушивается на меня, и все, что я вижу, красное. Гнев бурлит в моей крови, кипятит мой нрав и точит мои когти. — Я освободила своих драконов от стен, за которыми он прячется. Стены, в которые ты заставил меня поверить, были непроницаемыми. Ты манипулировал мной, заставив поверить, что защищаешь меня, скрывая подробности о замке Имират, что спасательная операция бессмысленна.

— Тебе больше не нужен Галакин, раз твой отец отменил награду, — рычит Аллиард. — Ты ведешь себя неразумно.

— Лично я бы определила, что запирать ребенка в темнице по прихоти неразумно. Пророчество было полно возможностей, но судьба Гаррика была предопределена его собственными действиями. Он жалкое подобие короля, и он встретит смерть как трус, которым он и является. — Я повела плечами, чувствуя, как мой ядовитый гнев проходит сквозь меня без противоядия. — Я рада, что мои драконы убили Изиру. Они избавили меня от этой задачи.

— НЕ ГОВОРИ О МОЕЙ СЕСТРЕ ТАК! — Его тело трясется, а лицо краснеет до такой степени, что кажется, будто он вот-вот взорвется.

— Ты знал обо всем, что со мной произошло, пока это происходило. — Я смеюсь, пока смех не становится пронзительным и безумным, когда правда становится очевидной. — Ты вывез меня из Имирата после ее смерти, чтобы отомстить моему отцу, и пожалел об этом только тогда, когда понял, насколько глубоко предательство коренится в твоем импульсивном порыве. О, дядя, ты хуже, чем бесхребетный. Ты дурак.

— Ты вернешься в Имират, даже если мне придется тебя заставить. Со временем ты поймешь. — Он даже не отрицает того, в чем я его обвинила, потому что не может. Я была невежественна, думая, что он любит меня. Я была не более чем плохой инвестицией и неуместной милостью.

— Ты знаешь все, что эти охранники сделали со мной, и что мой отец это одобрял, и ты все равно хочешь, чтобы я вернулась.

Это не вопрос, но он отвечает на него без всякого сожаления.

— Да. Король Эагор информирует Командира Велеса об изменении планов. Не думай, что, раздвинув перед ним ноги, ты обеспечишь его преданность.

Я не позволяю обиде проявиться на моем лице.

— Ты кажешься озлобленным. Когда ты распространял свою злость на Гаррика, разве это не дало желаемых результатов?

Он скалит зубы, как дикое животное.

— Твой разум затуманен. Ты слишком увлечена своей жизнью здесь, но она не настоящая. Это не то место, где тебе суждено быть. Кейден не будет воевать из-за одной женщины, а Финниан выиграет от стабильности, которую предлагает Имират.

Мой отец использует Финниана как рычаг при первой же возможности.

— Ты еще более невежественен, чем я подозревала, если веришь, что ярость Гаррика может сдержать мое пламя. Я, возможно, терпела его, но теперь его очередь терпеть меня и моих драконов. Он пожнет то, что посеял.

— Отбрось свою враждебность и пойми разум, — умоляет он, делая шаг вперед с отчаянием, написанным на его лице. — Эта жажда мести отвратительна. Ты не можешь жить, чтобы убивать, и тебе нужно быть умнее этого, Элоин. Посмотри в свое будущее. Никто не может любить мерзкое существо.

— Ясно, — говорю я, ненавидя, что это звучит хрипло, когда я смотрю в глаза человека, с которым я росла, веря, что он был на моей стороне. Он никогда не был моим героем, это всегда оставалась только я, но он был тем, кто сражался рядом со мной. Больно смотреть на Аллиарда, слышать, как он говорит такие вещи.

— Я люблю тебя. — Слезы блестят в его глазах. — Но одной любви недостаточно.

Я быстро моргаю, впиваясь зубами в щеки, чтобы не сломаться. Его предательство сжигает меня изнутри. Оно избивает меня, топит меня и истекает кровью. Мне нужно найти Финниана до того, как вмешается Аллиард.

— Сегодня вечером я окажу тебе одну милость. Жизнь за жизнь. Не возвращайся в свою комнату или в Эстиллиану. Садись на лошадь и убирайся с глаз долой, потому что наш долг погашен, и в следующий раз, когда я тебя увижу, я без колебаний вгоню нож тебе в спину так глубоко, что мне придется вытаскивать его из твоего обугленного трупа. Ты должен держаться подальше от Финниана, Кейдена, Райдера и Саскии. В моих глазах ты уже мертв.

Аллиард смотрит на меня с другого конца комнаты, смотрит так, словно больше не знает, кто я. Но я все та же Элоин, которую он всегда знал. Это он изменился. Напряжение между нами настолько сильное, что я позволяю ему подтолкнуть меня к двери, бросая последний взгляд на дядю, прежде чем меня заставят повернуться. Я отказываюсь позволить ему увидеть боль, которую он причинил.

Мои пальцы касаются ручки, когда острая, стреляющая боль пронзает мои ребра, и золотой подсвечник падает на пол рядом со мной, когда крепкая рука хватает меня за корни моих волос. Аллиард дергает меня назад и бьет меня по ребрам, покрытым синяками, прежде чем толкнуть меня на пол.

— Ты принцесса Имирата, и ты исполнишь свой долг перед королевством, — рычит он, выбираясь из комнаты. Замок щелкает, когда я вытираю кровь с уголка рта и поднимаюсь на ноги. Драконы ревут за стенами, скорее всего, почувствовав мою боль, и я успокаиваю их, прежде чем они разнесут замок вдребезги вместе со всеми, кто внутри.

Когда я узнала метод их пыток, мне становится сложнее держать себя в руках. Мое присутствие маячило перед ними на протяжении всего их заключения, пока их первой реакцией не стало причинение мне вреда. Гаррик не мог разорвать связь, но он мог попытаться заставить их убить меня.

Нет альтернативного выхода и нет окон, через которые можно было бы сбежать. Я заставляю себя встать на ноги и делаю несколько размеренных вдохов, чтобы успокоить нервы. Моя кожа покрывается холодным потом, и я не хочу ничего, кроме как бежать туда, где меня никто не сможет найти, кроме моих драконов и людей, которые зашли на вражескую территорию и встали рядом со мной.