Чтение онлайн

Дзы...

Дз...

Он не смог их сжать, лишь дотронулся до них кулачками, но они оказались очень приятными. Горячее дыхание совушки обдало тело Никиты теплом.

Так, если подумать… нижняя часть головы девочки находится как раз напротив...

Дз!..

— Все хватит!

Мир перед глазами Никиты резко съехал в сторону, как будто кто-то, предположительно по имени Аза, сдвинул кадр в диаскопе. Лицо совушки пропало из угла его обзора.

[Блин!]

— П-простите... — донеслось им вдогонку, когда они с Азой уже направились в обратную сторону.

[Ну зачем ты так!]

Никита был возмущен поступком Азы.

[Это некультурно.]

— А культурно, значит, представлять всякие пошлости?

[Это вышло само-собой! Ничего подобного я не хотел!]

И Никита ни разу не врал.

— Хотел не хотел, а результат был бы налицо, будь ты в своей прошлой шкуре.

[Это нечестно.]

***

Пять утра.

— Меееееее!..

— Нет...

— Меееееее!

— У нас же договор...

[Экстренная ситуация.]

— Не экстренная, а экскрементная...

Почти плачущая, Аза выросла над кроваткой Никиты. Под глазами темные круги; волосы, как старая метла; веки с трудом держатся открытыми.

— Пойдем.

Она на автомате взяла Никиту и, отчаянно зевая, отправилась вниз.

— Ты мне мстишь, — сказала она, подогревая воду в ведре.

Никита наблюдает за ней, с удобством расположившись на соседнем столе.

[Нет.]

— Мстишь-мстишь...

[Неа.]

—Да-да.

Она уже не кривит лицо и не гэкает от рвотных порывов, когда моет его. Азу теперь даже не смущают никакие его места. Скорее всего, из-за того, что сил на это у нее больше не оставалось, так как данный конфуз почти всегда происходит в подобное время. Никита тоже прекратил дергаться от прикосновений ее рук. Возможно, потому что Аза единственная из всех его опекунов, которая никаких теплых чувств к нему не испытывает.

— Слушай, ты скоро уже научишься сам это делать? — бултыхая рукой в воде, посетовала Аза. — Или ты будешь расти вечно?

Буль-буль...

Течения воды, искусственно созданные ладонью Азы, приятно защекотали Никиту.

— Гху...

— Ты еще и ржешь с меня, вот мелкий...

[Прости, щекотно...]

Ловкие руки Азы быстро обрабатывают его тело. С каждым разом для того, чтобы вынуть из воды полностью чистого младенца, времени ей для этого требуется все меньше и меньше. И вот, он уже лежит на одеяле, а Аза промакивает его пушистым полотенцем.

[Ай!]

— Что?

[Можешь там полегче?.. Пожалуйста.]

Аза слишком сильно придавливала полотенце чуть ниже его пупка.

— Ээээ...

Мягкая ткань стала осторожней прикасаться к его телу.

— Что ж вы все такие нежные? Вот я — сразу появилась в твердой обложке.

[Я полагаю, обложка появилась раньше тебя.]

— Не оговаривайся.

[Откуда ты выкопала это слово?]

— Из темнейших твоих закоулков.

Никита вспомнил приют, и постарался сразу же его забыть.

[Аза...]

— У.

[Обещаешь мне больше не напоминать об этом?..]

Аза серьезно посмотрела на Никиту. Она прекрасно понимает его чувства.

— Хорошо, обещаю, — выдохнула она, и добавила, — даже несмотря на то, что ты свое обещание не выполнил.

[Прости, я не смог.]

— Да знаю я...

После раннего мытья, Аза снова уложила Никиту в кровать, и сама упала на свою собственную.

[Хочу есть.]

Никита прям ощутил, как скрипят веки Азы, с трудом открываемые обратно.

— Ты издеваешься?..

[Нет.]

Повесив руки, Аза выползла за дверь. Где-то там, далеко внизу, в подвале находится вожделенная бутылочка маточного молока, каждый вечер оставляемая одной из кормушек. Вернувшись, она, чуть ли не с размаху, воткнула соску ему в рот.

Чпок!

[Холодное.]

— Закаляйся!

[Вот же черт.]

(...)

Зато в следующий раз гулять Никита отравился со своей свитой самых приближенных мам. И это ему очень понравилось. Теперь он находится на ручках, и видит все-все-все. А еще его не трясет, будто в кабриолете на проселочной дороге.

Итак, дефолтная фэнтези-деревня. Когда в прошлый раз он пролетал тут на скоростной Азе, то не успел ничего толком рассмотреть. Теперь же, все желтые цыплята перед ним, как на ладони, все — до последнего.

— Собачка — гав! — поделился его транспорт, заметив, что Никита смотрит на лохматого пса.

— Гав! — подтвердила собака.

— Кошечка — мяу, — подключилась вторая профессорша по зоологии, укачивая своего собственного мелкого.

— Уточка — кря...

[Кря сейчас скажет мой мозг, если вы не прекратите.]

— А коровка... хм, это же Сиов...

[Так коровки не говорят...]

Никита проследил за взглядом резко нахмурившейся женщины: в том же самом положении, прижав ноги к груди, так, будто бы это надежный щит, на том же месте сидит уже знакомая ему девочка-сова.

[Значит, ее зовут Сиов. Красивое имя для совы. Сова Сиов...]

— Бедное создание, — поделилась его носильщица.

[О чем вы, дамы?]

Но дамы проигнорировали его мысли.

— Не нужно жалеть ее, Сална, — строго сказала идущая рядом третья маман.

[Да что тут происходит?]

— Просто, она совсем одна... — попыталась оправдаться Сална. — Если бы не полоумная Грай, то...

— …то было бы то, что было!

[А что было? И что бы было?]

— Когда ее мать замертво рухнула на площадь с пробитым крылом и стрелой в животе, это... —Сална потупила глаза под строгими взглядами свих коллег. — Что станет с девочкой, когда Грай преставится?..

— А вот это уже не наше дело, вот что точно.

— И не твое тоже, — присоединилась, молчавшая до этого, четвертая участница экспедиции.

[Да о чем вы?!]

Никита вообще их не понимает.

[Пояснительную бригаду в студию!]

Однако, на этом обсуждения мамок маленькой девочки-совы и закончились. Что было странно. Так как данные младенценоски всегда до последней капли выжимают любые темы, касающиеся чужой жизни. Словно эта тема для них является запретной.

Вечером, перед сном, Никита решил попытать счастья, чтобы узнать у Азы, что бы это могло значить.