Чтение онлайн

[Аз...]

— Я тебе не Аз.

[Пппп-пожалуйста.]

— Не слишком много букв «п»?

[Аз, Аз, Аз...]

— Не Аз я тебе!

[Умоляю.]

— Аааа, ладно! Достал!

(Ломается все проще... Такими темпами, скоро станет его личным миньоном).

— Сейчас стану твоим личным пискооткручивателем.

[Гхм...]

[...]

[Черный ход, Тайная поляна...]

— Еще слово, и я тебя придушу.

[И молока захвати.]

Тайной поляной теперь являлась небольшая лужайка в лесу за огородом бабки Грай, смахивающей на недовольную седую ворону. Она-то, Грай, единственная из всей деревни, и осмелилась взять опекунство над совушкой Сиов, когда та появилась в деревне. Птичья солидарность, что ли?

Как бы там ни было, это место стало их секретной базой, где новоявленные друзья, совершенно бессмысленно для Азы, проводят время вместе без лишних глаз и ушей «душных» жителей деревни.

По чуть-чуть, через Азу, Никите удалось вытянуть из Сиов ее историю, а заодно, так же с помощью Справочника, он немного разобрался в роли зверолюдей в этом мире. До того, как оказаться здесь, Сиов с матерью и отцом жили очень далеко отсюда в Снежном лесу, локации, где обитают снежные люди-совы. На их гнездовище напали браконьеры. Многих убили, среди которых был и ее отец. Большинство же, в основном женщин и детей, побросали в клетки и повезли на аукцион. Там богатые мира сего, должны были их раскупать, как фисташки по акции. А так как снежные совы довольно редкий вид, то и цена за них весьма высока.

На вопрос Никиты, зачем совы понадобились людям, Аза ответила, что кому для коллекций-гаремов, кому для того, чтобы в своих владениях подвешивать на всеобщее обозрение в клетках, как экзотических птиц, ну а некоторых сов выкупают хозяева богатых борделей, чтобы разнообразить «меню» заведения. Услышав это, он не просто крайне удивился, а просто охуел от такой жестокости.

Затем он узнал, что такое отношение касается всех зверолюдей без исключения, ибо даже Боги отвернулись от них. А все лишь потому, что зверолюди, пополняющие ту или иную Паству, ни капли не прибавляют к могуществу своих Покровителей, насколько бы преданность и благоговение данных верующих ни были сильны. Их вера для Богов — пустое место. Поэтому, зверолюдей окрестили, как существ, не имеющих души, и они были прировнены к разумным животным. С тех пор минуло много кровавых столетних войн зверолюдей с представителями «одухотворенных» рас. Но без поддержки Богов, зверолюди были обречены на поражение. Так, в конце концов, их стало слишком мало, чтобы сопротивляться объединенным армиям Паств, и все завершилось неоспоримым господством последних в этом мире. Зверолюди же превратились в их рабов и питомцев. Не имеющие права на голос и даже на собственную жизнь. Ворота всех храмов и святилищ навсегда закрылись для них, а весь окружающий мир превратился в опасную площадку для их же собственного выживания. Единственное, что осталось для зверолюдей, это прятаться, существуя в вечной тревоге. Потому что даже собственные дома больше не были для них гарантом безопасности. Частые рейды браконьеров и просто богатеньких охотников никогда не оставляют их в покое и по сей день.

Судьба, которую не пожелаешь и злейшим своим врагам.

Возвращаясь к Сиов, то им с мамой каким-то образом удалось сбежать с рабского каравана, который в это время проезжал неподалеку отсюда. Схватив свою дочь, крылья которой в силу ее возраста были еще слишком малы и слабы, ее мама устремилась к ближайшему лесу. Но ее подстрелили. В конце концов, из последних сил, они добрались сюда. В тот же день, ее мать скончалась от полученных ран.

Смотря на слезы Сиов, застывшие в ее глазах при воспоминаниях об этом, Никите стало больно. Но он ничего не мог поделать, чтобы хоть как-то облегчить страдания девочки. Все, на что у него хватило сил, это находиться рядом, и держать Сиов за пальчик. И Никита пообещал себе, что когда он обретет могущество, то сделает все, чтобы изменить устоявшиеся дикие правила этого мира. А пока...

— Гху!

Сиов бегает ловкими пальчиками по его пузику.

[Стой, стой, стой, хватит!]

Никита остановил ее руку, схватив девочку за мизинец. И невыносимая щекотка прекратилась. Теперь ладошка Сиов лежит у него на животе, успокаивающе поглаживая его. Тепло и приятно.

Наконец-то Никите удалось рассмотреть наличие крыльев у девочки. Сначала он подумал, что Сиов слегка сутулится, а оказалось, что это ее крылья спрятанные на спине под грубой тканью платья, намеренно носимого ей на несколько размеров больше. Жаль только, что на его просьбу показать их, девочка, покраснев до корней волос, отказалась.

— Тогда ей придется раздеться до пояса, — пояснила потом Аза.

Ха, так он сам, вообще без трусов! Его хозяйство для глаз Сиов стало уже чем-то вроде солнечных часов, на которые смотришь, чтобы понять, когда нужно закругляться.

— Руф? — предложила Сиов очередное свое птичье имя.

Никита держал ее пальцы, указательный и мизинец, в руках, не желая, чтобы ладонь девочки покидала его живот. Удивительное дело, Сиов стала первым существом в обоих мирах, относящимся к нему с теплотой, к которому он быстро привык и совсем не передергивался от конвульсий встроенного отторжения.

— А может Кака? — проигнорировала предложение Сиов Аза.

[Сама ты Кака!]

— Да... мило, — для Сиов каждый звук был хорошим именем.

— Или Пипк.

[Мой пипк через пару десятков лет тебе в...]

Взгляд Азы поднял Никиту высоко в воздух и хорошенько приложил его о землю, заставив прервать, начавшееся было развиваться возмущение.

— Я придумала просто отличное имя, — почти угрожающе произнесла она. — Правда, немного длинное, но сойдет, — последние ее два слова уже прозвучали, как рычание, и даже Сиов в страхе отпрянула.

[Глыть.]

Никита мысленно с трудом сглотнул.

— Имя ему — Мелкий Сморщенный Засранец Который Дома Хорошенько Отхватит По Своей Нежной Розовой Попке.

[Глыть.]

[Ты же меня не тронешь, да?]

— А... — Сиов сидела, оперевшись обеими руками о землю. В этот раз она не поддержала идею Азы, насчет Никитиного нового имени. И он был с ней согласен — хреновое имя.

— Еще как... — Аза запнулась, вспомнив, что кроме них тут еще и Сиов, которая только догадывается о возможностях их телепатической связи.

Присутствие девочки придало Никите смелости.

[Тогда уже давай Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.]

— Дорос хотя бы до Аль... — скривилась уже спокойная Аза.

— Аль... красивое имя, — несмело поделилась Сиов, как всегда, соглашаясь на любые не очень длинные ненасильственные имена.

[Чего?!]

Никита продолжал возмущаться вопиющей несправедливости Азы по отношению к нему. Значит, ей можно все время его подкалывать, а ему и слова нельзя сказать! И это на глазах у Сиов!

[Да я, вообще-то, самый, что ни на есть, настоящий Бог!]

— ...бо, — сказал Никита.

Наступила тишина, в которой две пары глаз, янтарные и изумрудные, уставились на Никиту.

— Бо! — обрадовалась Сиов.

[Ха, это были мои собственные слова!]

— Слушай, а вполне неплохо, — злорадно улыбнулась Аза. — Бо, это почти, как Бог, только для этого буков не хватает. Бо... — хмыкнула она, и добавила, — гг...

[Чо? Что это еще было за «гг» в конце?]

— Решено! — Аза хлопнула в ладони, подводя итог. — Бо, — и снова, вот прям, как и до этого, очень неприятно прибавила, — гг.

— Бо, — подхватила Сиов.

[Сиов, и ты туда же!]

[Аза, неси меня обратно на стол переговоров в Хромую курицу!]

— А сам нарвался, — беззаботно ответила Аза.

[Ах ты б...]

— Если слово «бо» умножить на два, то получится «бо-бо», — быстро проговорила Аза, едва он начал формировать свои мысли из собравшихся в памяти богатых залежей ругательств.

[Чтоб тебя!]

— Бо, — ручка Сиов опять оказалась на Никите.

...Ну, когда это имя произносит она, ему даже как-то приятно его слышать.