Брак во имя Альянса
Шрифт:
«Если где-то хранится ее расшифрованный геном, то ты не сможешь их обмануть, - сказал Аэдо, - с другой стороны, если вести себя тихо, не высовываться, то кому нужна одна из миллиардов? К тому же, совершенно непонятно, что с тобой делали пираты. Они могли модифицировать твой геном в угоду своим интересам».
– Но меня могут идентифицировать по геному, - огорчилась я, - как-то мы постоянно забываем, что мой расшифрованный образец хранится в базе данных пилотов Альянса.
«Тогда первое время придется избегать планет с высокой степенью цифровизации. Осядешь где-нибудь на периферии, да на той же Кайене. К сожалению, тогда и пилотом ты больше не сможешь быть».
Я согласно кивнула.
– Это точно. Как только начну устраиваться в транспортную компанию, у меня возьмут образец генома – и он обязательно совпадет с имеющимся в базе… Но это ничего. Я уже работала администратором кафе, смогу еще кем-нибудь… очень неприметным.
Аэдо, казалось, о чем-то размышлял. Пока я отдыхала в кресле, он все крутился рядом со своими лабораторными модулями, периодически поправлял параметры процессов. Снова снял перчатки, и я сквозь ресницы любовалась его руками.
В общем, пришла пора признаться хотя бы себе: тянуло меня к этому человеку. И было с ним легко и приятно, словно мы знакомы всю жизнь. Случилось это… как-то вдруг, словно внутри меня маленький рубильник переключили в состояние «On». Но так бывает, я знала, и ничего с этим не поделаешь.
Тут Аэдо переместился куда-то в угол лаборатории, проделал какие-то пассы над нишей, затянутой матовой пленкой, похожей на веки рептилии, а затем вернулся ко мне, неся в пригоршне небольшой контейнер.
«Возьми. Я думаю, так ты сможешь устроиться комфортно».
Я не успела и возразить толком, как он вложил контейнер мне в руку и сразу же отошел в сторону, вернулся к своим модулям.
– Что это? – я покрутила в руках подарок.
Было похоже на большую, с ладонь, зеленую фасолину, и как его открыть – совершенно неясно. я надавила пальцами на край, так, как бы открывала обычный контейнер. Крышка легко, как по маслу, сдвинулась в сторону, а внутри я увидела десятка два прозрачных и похожих на льдинки кристаллов.
Дыхание внезапно застряло в горле.
– Аэдо, - прошептала я, - это же…
«Алмазы, - прилетело сообщение, - у меня имеется небольшой запас. Мне кажется, с ними тебе будет гораздо проще решить многие формальные и бытовые вопросы».
– Естественно. Гораздо проще, - растерянно пробормотала я и закрыла контейнер, - мне совершенно не верится, что ты все это делаешь для меня. Просто так.
«Просто поверь, так тоже бывает».
– Такие вещи делают далеко не для всех, - горько прошептала я.
«Не думай об этом. Думай о том, как будешь устраиваться на Кайене».
– Мне бы хотелось устраиваться там с тобой, кем бы ты ни был.
«Я уже говорил, что это невозможно. Не потому, что я не хочу, а потому что я не выживу».
– Мне кажется, тебе попросту внушили, что ты не выживешь, - возразила я, все еще сжимая в руках контейнер с алмазами, - в любом случае, ты мог бы попробовать. Или… ты просто не хочешь пробовать со мной?
Он пожал плечами.
«Марго. Я очень хочу… с тобой. Но я понимаю, что одна ты можешь легко затеряться. А со мной так уже не получится, даже если предположить, что после отключения от системы я смогу выжить».
Снова отвернулся, пошарил в шкафу и вернулся, держа на раскрытой ладони пластиковый шприц с компактной иглой.
«И еще вот что. Этот препарат – исключительно девиранская нанотехнология. На два часа поднимет на ноги организм с практически любой степенью повреждения. Даже если будет позвоночник перебит. Даже если кардиосклероз. Практически все, что угодно, лишь бы голова была на месте, и артерии целы».
– Ого, какое будущее ты мне прогнозируешь!
Шприц лег мне в ладонь, и Аэдо накрыл его моими же пальцами, сжимая руку в кулак.
«Я ничего не прогнозирую. Но случиться может все, что угодно, да ты это и сама понимаешь».
Конечно, я понимала. Посмотрела на полупрозрачный пластик, внутри которого была розоватая жидкость, сунула ее в карман.
«Кстати, мы закончили, ты можешь идти к себе».
Я поднялась с кресла, так и оставив алмазы на подлокотнике, но вместо того, чтобы идти к выходу, подошла к медиуму. Со спины. И молча обняла его, прижав ладони к груди, а щеку – к широкой спине.
Ожидала, что он оттолкнет, или пришлет возмущенное сообщение – но в нейроинтерфейсе воцарилась пугающая, тревожная тишина. И Аэдо замер неподвижно, как будто и не крупным и сильным мужчиной был, а маленьким крольчонком под рукой человека.
– Мне будет не хватать тебя, - прошептала я, - быть может, все же рискнешь? Все равно твое состояние сложно назвать жизнью.
«Марго…»
Я вздрогнула, когда он накрыл мои руки своими, теплыми, немного шершавыми. А потом переплел свои пальцы с моими. Как хорошо… такие простые прикосновения, а столько в них приятного тепла.
– Мне так хочется услышать твой голос.
«Но я не могу говорить, что-то изменено во мне».
– А мы бы тебя починили, - шепнула я, - совсем починили…
И всхлипнула невольно. Аэдо осторожно повернулся ко мне, все еще держа мои руки в своих, чуть наклонился, заглядывая в лицо – а я опустила голову, чтобы не видеть этого ужасного рисунка пчелиных сот. Так мы и стояли, молча, он рассматривал меня, а я – его руки.
Вот, на правом запястье рукав сдвинулся выше, чем следует, и там – узкая белая полоска, так похожая на шрам. Но это не шрам. Скорее, участок кожи, лишенный пигмента.
Внутри меня как будто что-то хрустнуло, ломаясь.
Эта полоска, сантиметра два в длину… Такая же была у Алекса. Он говорил, что с ней родился, такой маленький депигментированный участок.
Я перестала дышать, горло перехватило.
И внутри все стремительно сжималось, в одну точку, которая, тем не менее, могла разорвать меня в клочья, как Вселенная во время Большого Взрыва. А я… слепая курица!
Я просто не принимала того, что было на поверхности. Походка. То, как он поворачивал голову. То, как работал с программными модулями. Все это было очень знакомо – а я не видела, потому что не хотела видеть и ничего не ждала. То, что он обвешал моими цифрограммами каюту. И то, что решил спасти, невзирая на последствия…