Чтение онлайн

– Иван… Я не знаю, что сказать… – он меня удивляет. Опять! То есть, он в самом деле собирается потратить на брата деньги, отложенные на жилье? Это что вообще такое? Как?

– Ничего не надо говорить, – пожимает он плечами, – это нормально. И хватит об этом. Севка встанет на ноги, я для этого все сделаю.

– Спасибо! – я настолько сейчас вне себя от эмоций, что не сдерживаюсь и тянусь через стол к его ладони, сжимаю горячие пальцы, – спасибо большое!

Иван смотрит на мою руку, лежающую на его, затем переводит взгляд на лицо, и на мгновение глаза его вспыхивают, до ужаса напоминая те, вчерашние огни гирлянд, что мигали и гасли в черных жерлах зрачков. Когда он поцеловал меня.

Пугаюсь, торопливо убираю пальцы.

И Иван опускает ресницы, пряча свой огненный взгляд.

18

Медицинский центр, самый дорогой, самый мощный во всем нашем регионе, начинает работу уже с третьего января.

И мы записаны именно на эту дату к неврологу.

Каким образом Иван умудрился провернуть такой фокус, не представляю даже.

По его словам, у него в городе нет знакомых, нет никого, кто мог бы помочь, провести сюда, в это царство медицины.

Я вспоминаю, сколько раз пыталась попасть в медцентр самостоятельно, через направления, и все безрезультатно. Правда, я не готова была платить, верней, готова, конечно, но нечем было. Но все легальные способы, по квоте, через благотворительные организации и прочее, я испробовала.

Никто даже не пытался обнадежить.

А теперь приехал Иван и ровно в три дня решил вопрос, с которым я билась несколько месяцев.

Мы с Севой сидим в коридоре, ожидая приглашения врача, а я все в себя прийти не могу, постоянно оглядываюсь по сторонам.

Тут совсем не так, как в тех больницах и поликлинниках, что уже давно стали нашей с Севой реальностью.

Здесь нет толп народа перед кабинетами врачей, нет специфического неприятного медицинского запаха, все очень современно, очень светло, очень чисто.

Иван сидит тут же, периодически разговаривая с Севой, привычно смотрящим четко перед собой и никак не реагирующим на попытки в разговор.

Но Ивана отстутствие обратной связи от брата вообще не смущает. Он продолжает говорить, задавая вопросы, сам же на них отвечая, мерно и успокаивающе.

Я иногда кошусь на него, большого и серьезного, но тут же отвожу взгляд.

Неловкость в нашем общении никуда не делась, к сожалению. И непонятно, то ли проблема во мне здесь, слишком уж я напрягаюсь, слишком много думаю, переживаю, рефлексирую.

То ли в самом деле что-то происходит.

Что-то, чему я боюсь и не хочу давать обозначение.

Наконец, нас приглашают в кабинет.

Иван сам закатывает Севу на инвалидном кресле, я иду следом, прижимая к груди объемную папку с историей болезни, выписками, последними анализами и всем прочим, без чего теперь не проходит и дня нашей жизни.

Во время приема опять говорит Иван, я молчу. И не потому, что меня заставляют это сделать, просто в самом деле нечего дополнить.

Иван на удивление четко изгалает все, по полочкам буквально раскладывает.

Не забывает и про недавнее происшествие со стаканом.

– Понимаете, мы не уверены, что это сделал именно он, мы в этот момент… отвлеклись, – пауза совсем крохотная, врач ее не замечает, а вот я – да. И едва сдерживаюсь, чтоб не залиться бешеным, дурным красным цветом, настолько стыдно. И настолько явно в этот момент становится то, что Иван тоже помнит о случившемся. И очень даже хорошо помнит. И, может, думает…

Итоги приема вполне логичны: требуется новый пул анализов, в этот раз, более конкретных, по каким-то таким параметрам, о которых я раньше не знала.

Все их можно сдать прямо сегодня, в центре, тогда результаты будут известны примерно через три дня. И картина станет ясна полностью.

– Думаю, заключение психотерапевта, а, может, даже и психиатра, вам тоже не помешает, – заключает врач, и Иван солидно кивает.

– Запишемся.

Мы выходим из кабинета, и я без сил падаю на скамейку в коридоре. Врач ничего особенного не сказал, но это же нормально, да? Так и должно быть…

Он не видит полной картины… Но как все же обидно, я почему-то надеялась на… чудо?

– Ничего, вот анализы сдадим, и все прояснится, – басит успокаивающе Иван, и я поражаюсь, каким образом он почувствовал мое разочарование и обиду. И слова его, пусть и банальные, но очень вовремя.

Иван стоит надо мной, близко, и я задираю подбородок, чтоб посмотреть в его лицо, сказать «спасибо» за поддержку.

Ловлю его взгляд и замираю, словно загипнотизированная.

В глазах Ивана что-то такое жутковатое мелькает, жесткое настолько, что становится страшно. И дико. И жарко.

Почему он смотрит так?

Не надо…

Губы шевелятся, и я понимаю, что пытаюсь сказать это все вслух.

Иван, не отводя от меня взгляда, протягивает руку, и я на мгновение обжигающе пугаюсь, что он хочет… Взять за подбородок, например, или провести пальцами по скуле, или сделать еще что-то, настолько же собственнически-интимное, но тяжелая ладонь ложится мне на плечо в спокойном, нейтральном жесте утешения.

– Все будет хорошо, Алина, – говорит он, а затем поворачивается к безучастно сидящему в коляске Севе и начинает объяснять ему уже другим, веселым и легким тоном, – ну что, брат, погнали на анализы? Сейчас тебе возьмут кровь, а потом еще узи сделаем, и потом кт. Короче, настраивайся на долгий день здесь. Мы из этой клиники все, что можно, выжмем…

Он берется за ручки коляски, и я порываюсь встать, чтоб тоже пойти с ними, но Иван останавливает меня:

– Алина, посиди здесь, я сам справлюсь.

– Но…

– Ты думаешь, кому будет проще ворочать Севку? Он не маленький мальчик…

– Но все равно…

– Будешь мешать, – внушительно обрубает он, – крутиться под ногами. Прости за откровенность. Сходи в кафе, тут, говорят, неплохое, купи себе поесть… А то худая такая, в чем только душа…

Тут он окидывает меня взглядом, от которого непроизвольно ежусь, замолкает.

Потом разворачивается и везет Севу по коридору.

А я остаюсь стоять, так и не придумав, что же говорить, ощущая себя… Нет, не ненужной… Но просто чуть-чуть странно. Словно я танула-тянула какой-то тяжелый груз, а потом оказалось, что для этой работы есть машина…

Сажусь обратно на лавку, суетливо перебираю уже ненужные бумаги, потому что скоро у Севы возьмут новые анализы и будет новая картина заболевания, и вспоминаю, что не уточнила стоимость приема и анализов. Вдруг, это что-то совершенно неподъемное.