Брат мужа
Шрифт:
А здесь горизонт – вот он.
И от этого, на контрасте – еще больнее. Еще острее. Еще жарче.
А самое сейчас для меня удивительное, что, пока я лежу, тупо уставившись перед собой в пространство шальным взглядом, и заново переживаю флешбеки произошедшего, заново пытаюсь собрать себя по частям, виновник этого моего состояния…
Он, кажется, вообще не переживает!
Голос его спокоен, с братом общается дружелюбно и ласково, как обычно. Словно проспал всю ночь в своем спальнике возле Севиной кровати, а не мучил его жену до полуобморока, не валял ее по скрипучему дивану с такой силой, что, наверно, все соседи выходили покурить в наших паузах!
Это что?
Лицемерие высшей пробы?
Или Иван реально не видит в произошедшем ничего особенного?
Последний вывод – ужасен. В основном потому, что вполне вероятен. Я не знаю ничего об этом человеке.
Ничего, кроме того, что у него невероятно горячие руки, жадные губы и бешеная, пробивающая стены, настойчивость в достижении целей.
Хотя, я – явно не стена, это я себе очень льщу.
Подушка пахнет Иваном.
И я им пахну.
Этот тяжелый, терпковатый аромат, кажется, пропитал всю комнату. Всю меня.
От него теперь не избавиться, как ни прибирайся. Ни мойся.
Он внутри меня.
Утыкаюсь лицом в подушку, жадно вдыхаю. И пытаюсь почувствовать… Ну, хоть что-то из тех эмоций, которые сейчас были бы уместными. Правильными. Например, сожаление. Или стыд.
Но ничего этого нет.
Наверно, я просто дрянь. Распущенная и пошлая. Надо же, после стольких лет как все раскрывается.
Хорошая девочка Алина, отличница, студентка, краснодипломница. Вся правильная, с идеально распланированной жизнью.
Все у меня было вовремя, все было так, как надо.
Первая любовь, первый мужчина, муж.
Свадьба, обычная жизнь, обычные планы. Мне никогда не хотелось чего-то невероятного, меня не тянуло искать себе красивого или богатого парня, как мечтали мои однокурсницы. Не хотелось роскошной жизни.
Я всегда четко знала, что у меня будет спокойный, правильный, нежный мужчина. Тот, что будет меня любить.
Тот, кого буду любить я.
И все так и было.
Пока не сломалось.
Причем, не по моей вине! Просто обстоятельства. Просто судьба. Жизнь не всегда бывает ровной, хоть я и думала почему-то по-другому…
И споткнулась, получается, на первом же испытании.
Не выдержала напряжения.
Сломалась.
А Иван… Он доломал.
Злюсь ли я на него? Нет.
Тут на себя надо злиться. Только на себя.
И надо как-то дальше жить. С этим вот всем. С пониманием себя новой.
Сломанной.
Я встаю и, подхватив с кресла халатик, кутаюсь в него до горла. Пальцы пугливо подрагивают, когда касаюсь растревоженной кожи.
Иван меня вчера целовал… И было мучительно-сладко-больно. А теперь там наверняка раздражение и синяки. Это чувствуется даже через легкие касания.
Причиняющие боль и запускающие будоражащие судороги по коже. Ох…
Мое тело тоже ломается, похоже…
Иду в соседнюю комнату, морально готовясь встретить новый тяжелый день. И хоть как-то пережить его. Думать о том, как себя вести, что дальше делать, не хватает моральных сил. Наверно, брат моего мужа – энергетический вампир. Высосал из меня все этой ночью.
На пороге комнаты замираю, наталкиваясь на взгляд Ивана.
Он как раз заканчивает кормить Севу и смотрит в мою сторону. Тяжело, пронизывающе.
Это – словно удар в грудь получить, ноги подкашиваются.
Цепляюсь бессильно пальцами за косяк, ощущая, как все внутри обмирает от тягучего, жесткого жара, прокатившегося по венам!
Сглатываю мучительно, сжимаю губы.
Ничего не случилось, ничего.
Люди с этим живут.
И я буду жить теперь.
31
– Доброе утро, – первым здоровается Иван. Обычным, ровным голосом.
– Доброе… утро, – с запинкой говорю я, опускаю взгляд и, неловко запахнув на груди халат, иду мимо, в ванную.
И только там, глядя в зеркало на свое измученное напряженное лицо, осознаю, что не поздоровалась с Севой.
Впервые за все это время.
Просто мимо прошла, словно он… Ну, не человек, а что-то бессмысленное, бездушное. Даже не домашнее животное, а вещь.
От ужаса, который накрывает с головой, хочется взвыть, и я изо всех сил кусаю кулак, сдерживая себя, стараясь обычной физической болью выдавить душевную.
И никак, никак не получается!
Мое падение настолько стремительное, что голова кружится от скорости.
Сегодня я не поцеловала Севу в щеку, как обычно, не поздоровалась с ним, моим любимым, моим самым лучшим… А завтра что будет? Что?
Отправлю его в пансионат, как рекомендовала Эля?
И забуду? Как забывают неугодных, неудобных родственников, стариков, впавших в маразм, переставших узнавать близких… Вроде бы, все, что можно, сделали, отдали деньги, перевалив заботу на других, чужих и равнодушных людей… И все, совесть спокойна?
Скоро ли я до этого дойду?
И давно ли у меня в голове даже мыслей подобных не водилось?
Вспоминаю, как с гневом и недоумением отвергала предложения Эли о хосписе…
Это было всего пару месяцев назад.
Как мало мне, оказывается, надо, чтоб потерять в себе… себя. Всего лишь новый мужчина, выходит?
Получается, я – просто дрянь, обычная дрянь, и никогда не любила на самом деле Севу? Ведь, если любят, то жертвуют всем… Если любят, то не смотрят на других мужчин, не нюхают их футболки, не залипают на их татуировки.
Не раздвигают перед ними ноги.
Как мало времени мне понадобилось, чтоб наносное, та шелуха, что прививали воспитанием и образованием, слетела прочь, обнажив самое неприглядное нутро?
Меня.
Реальную.
Руки дрожат, опускаю ладони в холодную воду, умываюсь, пытаясь прийти в себя.
Какая бы я ни была, надо собираться на работу.
Надо смотреть в глаза другим людям, делать вид, что все хорошо.
Надо смотреть в глаза Ивану.
Отнимаю ладони от лица, гляжу снова в зеркало…