Чтение онлайн

– Как-как… – вздыхает Иван, – тварью себя чувствовал, конечно. Нельзя так, понимал. И понимаю. И не оправдываю себя. И то, что не сдержался в итоге, меня вообще никак не… Знаешь, это страшно, на самом деле, всегда думать, что ты умеешь себя держать в любой ситуации, а потом в один момент понимаешь, что… Нихрена. И что башню сносит напрочь. И вообще никаких мыслей, никакой совести, ничего. Это жутко, знать, насколько ты реально… животное.

– Понимаю… – Матвей явно снова что-то свое имеет в виду, когда вот так, тоскливым эхом повторяет слова Ивана.

– Я готов был принять ответственность. Сразу. – Продолжает Иван, погружаясь в воспоминания, – но Алина… Она не захотела. Обвинила меня во всем. Правильно обвинила. Я… Наверно, я настоял. Знаешь, вырубило в один момент соображение… Короче говоря, я решил, что Севку сначала на ноги поставлю, а потом… Потом уже буду разбираться со всем. Потому что нельзя так, пока он лежит, с его женщиной… Это – вообще за гранью.

– А то, что он за ее спиной такое делал? – спрашивает Матвей.

– Это не имеет значения, Серый, – отвечает Иван, – не важно, какой он. Важно, какой я. Он… Ему много позволяли, вот и вырастили тваренка. Но от этого он не перестал быть моим братом. Я не мог его оставить. Не мог воспользоваться. Надо было на ноги поставить. А потом уже все остальное.

– Ну поставил… – хмыкает Матвей, – он “спасибо” сказал?

– Не важно, как он себя повел. Главное, что я сделал все, что посчитал нужным. А все остальное – уже на его совести.

– Если бы ты Алине сказал раньше про все его дела, то и не таскался бы за ней столько месяцев, – вворачивает Матвей, а Иван лишь хмыкает:

– Тогда я тоже стал бы тварью. Нет, разбираться между собой они сами должны. Я только чуть-чуть подтолкнул… Женщине его номер дал, например… А дальше она сама.

– Ты тоже тот еще манипулятор, да? – смеется Матвей.

– Нет, – роняет веско Иван, – просто… Сама бы Алина дольше доходила. А я… У меня не было сил ждать уже. Пару раз ловил себя на том, что у ее квартиры стою и пальцы к звонку тяну. И в тот момент похер было на Севку, на то, что он дома… Забрал бы ее и все. В последний момент тормозил. Ну и не выдержал в итоге, чуть ускорил события…

– Ну так сказал бы ей, что разобрался с ее кредиторами и проблемами, может, она бы…

– Это не ее кредиторы, – поправляет Иван, – а Севки. И нет никакой заслуги в таком. Любой нормальный мужик так же бы сделал. Вот прикинь, у твоей женщины проблемы… Ты бы их не устранил?

– Устранил…

– А хвастаться бы этим стал?

– Еще чего… Она бы и не узнала о таком…

– Ну вот…

– Ну ладно… А теперь чего? Брат же не простит.

– Мне плевать. Я сделал все, чтоб он встал. И закрыл его долги. Больше я этому гаденышу ничего не должен.

– Он ведь еще придет…

– Да, скорее всего. Но я не родители, я его покрывать не собираюсь.

Пусть сам выгребает.

– А Алина?

– А Алина – моя.

В этот момент я то ли шумно вздыхаю, то ли с ноги на ногу переступаю нервно, но оба мужчины замолкают и поворачиваются ко мне.

Замираю, нелепо сжимая ворот огромного тяжелого халата, улыбаюсь:

– Простите… Я… Не хотела, я… Ой…

Разворачиваюсь и бегу в спальню, ощущая, как пылают щеки и шея. И вообще, я вся пылаю! Ужас, какой кошмар!

Они решили, что я подслушиваю! Да я и подслушивала! Черт!..

Падаю на кровать, задыхаясь от волнения и стыда, закутываюсь в халат.

Что подумают теперь?

Что Иван подумает?

Тут кровать чуть-чуть прогибается под массивным весом, я, в нелепой панике, пытаюсь отползти подальше, но меня ловят и прижимают к горячему телу.

– Ну ты чего, Алин? – гудит мне на ухо Иван, – испугалась, что ли?

Не бойся, Серый сейчас уйдет… Он вообще так, случайно зарулил…

Он бормочет это все, а сам аккуратно распаковывает меня, открывая по очереди: плечи, спину, горящее от стыда лицо. Нависает надо мной, серьезно глядя в глаза:

– Расстроилась?

– Из-за чего? – шепчу я.

– Из-за того, что сказал…

Я пытаюсь понять, что он имеет в виду, не понимаю и мотаю отрицательно головой.

– Понимаешь… Я не мог тебе сказать про Севку… – вздыхает Иван, – это было бы неправильно. Нечестно. А я и без того много хрени сделал…

– А по отношению к кому нечестно? К нему? – я всматриваюсь в темные глаза Ивана, ищу в них ответ, – а ко мне?

– И к тебе тоже… – говорит он, – тут… Как бы оно ни решилось, все равно будет нечестно…

– И ты выбрал его, – киваю я, сглатывая обидный комок в горле.

– Да, – тяжело роняет Иван. – Дал ему фору, потому что… Неправильно я поступил. Не надо было… А потом узнал, что он… У тебя половину квартиры отсудил. После всего, что ты…

– По закону…

– Но не по совести.

Мы молчим, тяжело вглядываясь друг в друга.

И да, я понимаю его. Понимать – не значит прощать, я этому научилась.

– Не прощай меня, – шепчет он, наклоняясь ниже, прямо в губы. Так… горячо… – я себя не прощаю. Просто… Не уходи.

– Не прощу, – эхом отвечаю я, и глаза Ивана становятся темнее, в них – боль и ожидание. – Не прощу, – повторяю. И добавляю, – не уйду.

Глаза Ивана вспыхивают темным, жадным огнем, а в следующее мгновение он наклоняется еще ниже и целует…

И я отвечаю.

И не говорю ему, что на самом деле… Прощаю. Потому что нельзя жить и любить, не прощая.

А я очень хочу жить.

И любить.

Эпилог

– И чего ты его гоняешь? – я щурюсь через окно салона на большущий и конечно же темный внедорожник, в который только что сел Матвей. Причем, дверцу не пожалел, хлопнул от души, так что вся машина затряслась.

Я его понимаю, Мира бывает резкой.

И сейчас вот… Не пожалела. Наговорила всякого, выгнала.

– Потому что мы друг другу не подходим, – сухо отвечает Мира, нервно опиливая мне ногти.

– Никак? Нигде?

– Нигде… Кроме постели.

– Ну… А он что думает по этому поводу?

– Он… Молодой дурак. Думает о себе. А я так не могу. У меня сын.

– Мира… – мягко говорю я, понимая, что на запретной территории, и Мира запросто может обидеться. Ей и без того, судя по всему, больно. – твоему сыну двадцать… Он через год тебе запросто может уже внука подарить…

– Вот именно, – сжимает губы Мира, – я бабкой того и гляди стану. А он… Он молодой дурак…