Чтение онлайн

Поднимается ветер, а звезды скрывает слой облаков. Луну тоже. Я иду, медленно, чтобы не привлекать внимания. Мимо меня проходит наряд полиции. Один из патрульных смотрит на меня, но ничего не говорит. Наверное, видит меня здесь уже не первый раз. Его лицо тоже показалось мне знакомым.

Протягиваю наушники и включаю с телефона музыку. Чёрный Обелиск, начиная с альбома «Снизу Вверх». Из отечественных исполнителей я всегда любил именно их. Что-то есть в этой группе такое, что упускают другие. Многие гоняться за зрелищем или излишней атмосферой, а у них просто искренняя музыка. В наушниках играет песня «Простите меня». Простите меня, те кого я предал, простите меня, те кого разлюбил. Простите меня, я не ведал, что делал, простите за то, что обещания забыл – в этом есть своя искренность.

Я часто думал о том, почему мы слушаем музыку в наушниках, вместо того, чтобы насладиться ей, лёжа у себя дома на удобном диване включив колонки. Та реальность, в которую мы выбираемся переступив порог своего дома, зачастую слишком далеко от той частоты, на которой вибрирует душа. Музыка помогает достигнуть резонанса с реальностью.

Ставлю песню на паузу:

– Привет, Армен, сделаешь шаурму с сыром?

– О, какие люди! Ты чего так поздно? – Улыбается мне смуглый парень и упирается локтями в подоконник своей палатки.

– Не спится что-то, да и дома давит что-то всё…

– Обычно с такими делами идут в ночной бар, а не шаурму кушать! – Всё также иронически продолжает продавец.

– Шаурму то сделаешь?

– Сделаю, конечно. С тебя сто двадцать рублей. И всё-таки, что ты ночью тут делаешь?

– Гуляю, говорю же.

– Эх, ладно. Сейчас готово будет. Кофе будешь?

– Ага.

– Чёрный, без сахара?

– Точно.

Смотрю на дымоход, старый как этот город, пока Армен возится с шаурмой. Никого. Ночь. Сейчас можно встретить либо местного алкоголика, который точно знает, где можно достать ещё, либо наряд полиции. А ещё тех, кто пока не закончил гулять, но это не здесь. Это дальше. В лесопарке.

Ночной город мне нравится больше. В это время даже рекламные вывески перестают выглядеть такими навязчивыми, хотя сейчас их лучше видно. Людей практически нет, машин тоже. Только иногда кто-то проскакивает на огромной скорости, пользуясь тем, что дороги свободны.

Даже воздух становится чище, ведь толпы перестают взбивать пыль в загазованном городе. Только сравнив ночной воздух с дневным, понимаешь, что днём всё наэлектризовано, а часам к трём ночи напряжение спадает. Можно часами смотреть на небо и никакая суета не будет тебя торопить как можно скорее насладиться видом.

–Твоя шаурма, Артём. И кофе.

– Спасибо Армен.

Откусываю шаурму и делаю глоток кофе. Иду во двор, где скоро должен появится кто-то, кто оставит мне «послание». Я могу, конечно, договориться с Арменом и сделать из его палатки наблюдательный пункт. Но он очень общительный парень, ему нужно с кем-то разговаривать, что-то рассказывать. А я не хочу этого, мне нужна тишина.

Сажусь у забора в конце двора прикрытый кустами и смотрю на трубу. Шаурма становится меньше и меньше, погружаясь в меня и я чувствую, что могу просто недоесть её. Кофе недопить я не могу.

Уже через час наблюдения за этой трубой, мне кажется, что я смогу нарисовать её по памяти один в один. Я учту все детали, каждую трещинку и даже особенности отвалившихся на половину скоб, играющих роль лестницы. Интересно, а когда эта труба последний раз использовалась по назначению? Наверное, меня тогда ещё не было, а мои родители тогда не были знакомы.

Небо медленно светлеет и, временами мне кажется, что эта труба пляшет. На часах четыре утра, но по-прежнему к этой трубе никто не подходил. Я закуриваю и запрокидываю голову вверх. Нет, это не небо такое красивое, просто я хочу отдохнуть от этой трубы. Если кто-то туда подойдёт – я услышу.

Глава 9 С первым днём лета

Экран телефона утверждает, что сейчас уже 4:45 утра, но никто так сюда ничего и подкладывал, о это не значит, что ничего не нужно проверять. «Посылка» могла здесь быть уже больше суток. Нео внезапно орошает меня ледяным дождём. Без прелюдий в виде нескольких капель, без нарастающего ветра – сразу ливень.

Бегу и прячусь от стихии под навесом у подъезда. Труба совсем рядом и никуда от меня не денется, но дождь я всё-таки пережду. Вдруг там бумага и то, что на ней написано смоет дождём? Придётся выждать.

Сажусь на корточки оперевшись спиной на металлическую дверь, за которой начинаются лестничные пролёты и ступеньки, брошенные окурки и чужие судьбы.

Дождь барабанит по машинам выдавая почти музыку. Кристина всегда любила дождь, интересно, она сейчас его слышит? Она мне говорила, что дождь, он всегда грустный, потому что он стучится в окна и двери, но никто и никогда его не впускает, от него прячутся под зонтом и крышами. Всё дело в одиночестве, а дождь такой его символ. Это красивая теория взятая со страниц добрых книг, но мне всегда казалось иначе… Дождю всё-равно ждут его или нет, спрячутся от него или будут танцевать под ним. Он льёт только потому, что так хочет, что просто может себе это позволить.

Закуриваю и смотрю в ветхий забор, отделяющий цивилизованный центр города от руин. Прямо там, за этим покосившимся деревянным забором старая двухэтажка выстроенная ещё при Сталине. В её вот уже год никто не живёт. Она стала пристанищем для бомжей, собак и местной молодёжи. Идеальное место для того, чтобы делать что-то запрещённое в тайне от лишних глаз.

Облако дыма выходит за пределы «безопасной» зоны и попадает прямо под дождь и исчезает. Дождь смывает всё: следы, грязь, а ещё прибивает пыль, но он и отделяет меня от некоторых ответов на мои вопросы, часть которых может случайно оказаться в трубе. Но скорее всего, там чьё-то фото, которое по планам позвонившего ночью человека, скоро должно украсить новую могилу.

Дождь стихает – небо успокоилось. Даже слёзы рано или поздно заканчиваются, даже на небесах. Я встаю и, выбросив окурок прямо в лужу иду к трубе. Возле неё нет асфальта, только сплошная грязь уже покрывшая мои кроссовки. Присаживаюсь на корточки и чувствую, как по телу проносится дрожь. Руки уже не такие верные мне – они трясутся и подкуривают ещё одну сигарету. Чтобы подготовится.

Я не знаю, что там должно быть за одним из старых камней. А ведь строитель, который закладывал трубу даже не подозревал, что через много лет, скажем, через пятьдесят или шестьдесят кто-то спрячет туда инструкции для убийства. Такой своеобразный способ передавать информацию без интернета.

Аккуратно поддеваю пальцами кирпич – не двигается, и я принимаюсь за следующий. Прохожие недобро на меня смотрят – вот-вот так и полицию вызвать могут, решив, что я наркоман, который просто ищет закладку. Благо, сейчас здесь почти нет людей, только кучка тех, у кого смена начинается очень рано и далеко, так что им попросту приходится в пять утра уже быть в пути.

Один из кирпичей поддаётся и я выдвигаю его, а потом просовываю туда ладонь. Какая-то коробочка, большая. Выдвигаю ещё несколько кирпичей. Схватив её пальцами – тяну на себя. Вместо того, чтобы сразу открыть – убираю её под куртку и иду домой.