Чтение онлайн

Аромат цветов бесподобен – медовый с каким-то особым нежным оттенком, поэтому акация хороший медонос, причём мёд, собранный пчёлами с её цветов высоко ценится, так как обладает целебными свойствами и, единственный из всех наших медов, не засахаривается, так как содержит много фруктозы.

Нектара в цветках так много, что его хватало не только для пчёл, – доставалось и нам. Мы, пацаны, тоже любили им лакомиться. Возьмёшь всю гроздь в рот, отожмёшь языком несколько капель нектара – кайф, сладко! Но, вместе с тем, дерево это строгое, запросто на него не залезешь – ветви усыпаны большими, и очень острыми и шипами-колючками, уколы которых долго дают себя помнить. Однако нас, любителей полакомиться цветами, это не останавливало.

Три таких красавицы росли перед палисадником дедушкиного подворья. В их тени дедушка сделал широкую скамью, вокруг которой часто по вечерам, а часто и до утренней зари, собирались молодёжные посиделки – «Улица» с гармошкой или с балалайкой.

Очерет. Так называют у нас камыш, трубчатый тростник – наш северный «бамбук». Как материал он намного прочнее и долговечнее соломы, поэтому применялся в основном для кровли деревенских хат зажиточных мужиков, так как стоил несравненно дороже соломы. Использовали его также и для изготовления циновок, матов и изгороди.

Его привозили из села Меженка, и с пойм Дона и Чёрной Калитвы. У нас он рос в илистом хвосте пруда, и мы, мальчишки, делали из него стрелы для луков, свистульки и удочки-ловушки для сбора вишен. Для этого на последнем коленце длинного камышового стебля делали продольный разрез, расширяли его и распирали палочкой (спичкой) длиной чуть больше размера вишни. Получалась маленькая лодочка широкая в месте распорки и узкая к концу разреза. Такая удочка подводилась под дальнюю (как правило, самую вожделенную, сладкую) вишенку и слегка дёргалась на себя, вишенка отрывалась.

Мне запомнился очерет ещё тем, что он использовался дикими пчёлами в качестве гнёзд. Эти пчёлы, в отличие от обычных, одомашненных, живут не обществами (роями), а одиночно. Они так и называются одиночными. Я часто находил их гнёзда в торцах камыша крыш по зелёным запечаткам. Пчелы плотно закрывают заполненные соты кружочками листьев. Удивительно, что они вырезают их в листьях на дереве точно по диаметру сота. Немного вытащишь камышинку из крыши, отломишь часть с сотом, отпечатаешь: – мёд густой пастообразный, как помадка – вкусный!

Жаворонок. Пожалуй, один из самых известных жителей степи, её украшение – жаворонок с его знаменитой песней, которую этот певец поёт забравшись высоко в небо. Мальчишкой я часто убегал в степь послушать его и, если повезёт, полюбоваться этой всеми любимой птичкой. Большое удовольствие лежать, раскинув руки, на тёплой земле, смотреть в ясное небо и слушать его переливчатый, насыщенной полноты звучания голос, посвистывания и трели. А песня его длинная, заливистая и очень мелодичная.

Недаром она нашла отражение в мелодиях народных песен и многих известных композиторов (Глинка, Шуберт, Мориа и др.). Лежишь, слушаешь, долго пытаешься найти в небе этого певца глазами и, наконец, находишь, следишь за ним, а он, часто взмахивая крылышками, как будто завис на одном месте и льёт свою песню с высоты. Затем, вдруг закончив петь, он делает глубокое пике к земле и садится невдалеке на высокую былинку. Если это недалеко, лежишь тихо, не шелохнувшись, рассматриваешь его неброскую красоту: – немного больше воробья, буровато-серое с пестринкой оперение, на головке кокетливый хохолок.

Усевшись, жаворонок молчит, осторожно оглядывается вокруг, затем пересаживается на другую былинку, ещё оглянется по сторонам и вдруг куда-то падает, исчезает. Подождёшь немного, затем осторожно подходишь к месту, куда он упал. Жаворонок, а то и два, если самочка сидит на яичках, слетают, и ты любуешься аккуратно свитым из сухих травинок гнездом, в котором лежат или светло-серые веснушчатые яички, или птенчики, если они уже вылупились из скорлупок.

Эти пёстро-серые комочки, почуяв опасность, не пищат, а сидят, смирно сбившись в кучку, стараясь быть незаметными. Им в этом помогает их цвет, сливающийся с цветом сухой травы, из которой свито гнездо и земли вокруг него. Близко подходить, а тем более брать яичко или птенчиков руками нельзя, поверье говорит о том, что птичка учует вмешательство и оставит гнездо.

Перепел. Другой постоянный житель степи – перепел. Это маленькая курочка размером чуть меньше голубя. Тоже певец, но песня его особая, чёткая и звонкая, её так и называют – "бой". Услышав песню, обычно говорят: – "Перепел бьёт". А поёт он, словно зовёт: "с-Пать пойдём! с-Пать пойдём! с-Пать пойдём!"… Слышно его издалека, особенно тихим летним вечером. Перепелов в степи было очень много. Весной колхозники, работающие в поле, часто находили перепелиные гнезда и приносили домой целые шапки яичек. В те времена перепелов было много и он даже имел промысловое значение, так как и яички и мясо его – изысканный деликатес.

Дедушка Сергей однажды взял меня на перепелиную охоту. Орудиями лова были: натянутая на большую дугу сетка с крупными ячейками и маленький свисточек – манок, который дедушка называл пищиком. Охота заключалась в том, что, выйдя вечером в степь, дедушка сначала слушает бой перепелов, определяет который из них громче, а следовательно ближе к нам, и устанавливает сетку на сторожок (небольшой колышек с привязанным к нему длинным шнурком). Приподнятый на высоту колышка край сетки направлен в сторону к выбранному перепелу, а мы ложимся в траву метрах в пяти сзади сетки и затихаем.

Дедушка манком-пищиком, имитирующим голос самки, начинает подзывать певца. Последний, в предвкушении встречи с подружкой, небольшими перелётами, а ближе к цели и пешком, мчится на зов и, как только забегает под сетку, дедушка дёргает шнурок, сетка падает и накрывает перепела. Иногда под сетку забегают сразу два дурачка. В тот раз мы принесли домой пять штук.

Другая живность. В степи много других птиц. Например, коростель, которого в наших краях, за резкий скрипучий крик по вечерам, зовут дергачём. Интересен тем, что он значительную часть своих тысячекилометровых сезонных миграций совершает пешком, вернее – бегом. Особый интерес представляет дрофа – крупная, величиной с гуся, птица, раньше водившаяся в ковыльной степи в большом количестве, а в настоящее время почти вымершая, несмотря на то, что уже давно находится в Красной Книге. Мне же посчастливилось её видеть своими глазами. Мы встретили их небольшое стадо, когда шли с дедушкой на перепелиную охоту.

В степи интересно наблюдать за хищными птицами: коршунами, ястребами и орлами, парящими высоко в небе и зорко высматривающими добычу. А сова даже жила под крышей нашего сарая.

В деревнях, в каждом дворе гнездились ласточки – очень милые, невероятно аккуратно и элегантно сложенные, птички. Их полёт стремителен и точен, что позволяет ловить насекомых на лету. Для нас мальчишек они были своеобразным барометром: если летают низко над землёй – будет ненастье, так как насекомые, за которыми охотятся ласточки, к перемене погоды жмутся к земле. Они любимы и почитаемы деревенскими жителями. Считается, что ласточки приносят счастье в дом. Разорить гнездо ласточки – тяжкий грех и поверье гласит, что тому, кто это сделает, ласточка принесёт горящий уголёк под стреху соломенной крыши и дом сгорит. Этому верят мальчишки и, не в пример с воробьями, никогда не трогают ласточек и их гнезда. Здесь уместно вспомнить стихотворение А. Н. Майкова. Привожу отрывок: