Чтение онлайн

— Да не помогает, — бросила Ксения.

— А ты пробовала хоть? — с недоверием переспросила Даша.

— Пробовала, — не моргнув глазом, соврала Ксения. — Думаю, может, это все нервы, учеба, переезд сюда после тихого Череповца. Тут шумно, много новых впечатлений. Так когда?

Даша вздохнула так, будто ее упрашивали сотворить нечто совсем неприличное или выходящее за рамки представлений и законов.

— Когда, когда… — приближалась нужная остановка, и Даша заблаговременно начала протискиваться к двери. — Сейчас сядем на лекции, я маме и напишу.

— Только у меня к тебе просьба, не говори никому о том, о чем мы с тобой сейчас говорили. И вообще про меня, про эту женщину и про все-все. Обещаешь?

— Ксюха, да у тебя крыша уже тю-тю! — вспылила Даша. — Кому я и что скажу? Кому это интересно? Думаешь, это Надьке интересно? Да у не своих проблем хватает. Ее, между прочим, грозятся к сессии не допустить. Хотя, допустят, куда денутся. Если всех отчислят, то кого учить будут? Самих всех придется поувольнять. У нас половину группы отчислили в том году, так теперь беречь должны. И не надо на меня так смотреть! Сказала же, что никому ничего говорить не буду!

В перерыве между парами, когда Ксения сидя дремала в аудитории, положив голову на скрещенные на столе руки, кто-то ткнул ее в спину карандашом. Она вздрогнула. Сзади стояла Даша и, озираясь по сторонам, передала Ксении скомканную бумажку. На бумажке был написан номер телефона и имя — Вероника Петровна. В следующий перерыв Ксения отошла в самый дальний угол коридора, где не было слышно ни голосов студентов с аудиторий и лестницы, ни хлопанья дверей, ни шума машин с улицы. Трубку долго не брали. Сердце Ксении стучало, она ощущала этот стук, он отдавался во всем теле. Когда трубку, наконец, сняли, от волнения у Ксении пересохло в горле, и она с трудом смогла что-либо произнести.

— Я слушаю вас! — грубо сказал на том конце хрипловатый женский голос. — Долго молчать будете?

— Здравствуйте, — выдавила из себя Ксения. — Мне ваш телефон дала Даша, это дочка вашей…

Ксения поняла, что не знает, как зовут маму Даши. Волнение не давало ей возможности сосредоточиться, в другой ситуации она быстро бы сориентировалась, но не в этой.

— Понятно, не нужно мне объяснять, кто такая Даша, я и сама прекрасно знаю, — сказала Вероника Петровна. — И что? Требуется что-то посмотреть?

— В смысле посмотреть? У меня есть некоторые проблемы, если бы вы могли помочь…

— Поможем, неразрешимых ситуаций не бывает, бывают только невыносимые люди, — бодро сказала Вероника Петровна. — Я сегодня возвращаюсь с работы в пять. Если хотите, приходите. Устроит?

— Да, — испуганно произнесла Ксения, явно не готовая к такому повороту событий, к тому, что все будет происходить так стремительно: накануне полдня тряслась, справляясь со страхом и наблюдая преследующее всюду пятно, вечером собралась с мыслями и залезла в интернет, потом эти объявления на общежитии, разговор с Дашей и, в конце концов, этот звонок.

Женщина назвала адрес. Ксении негде было записать, она просто запомнила. Это было в центре, на улице, где рядом был музей — в первые дни пребывания в Питере, еще во время приезда для подачи документов в институт, Ксения в него ходила.

Оставшееся время, сидя на занятиях, Ксения пыталась представить себе, кто такая эта Вероника Петровна и что собирается с нею делать. «Может, и ошибка, что я все это затеяла, — перемалывала сомнения Ксения. — Это совсем чужой человек. И что я ей расскажу? Возможно ведь, что она мне не поверит или просто посмеется надо мной, скажет, что по мне плачут психиатр и психушка. Что тогда? Хотя, что она мне сделает? Ни-че-го. Так может успокоиться? До спокойствия, правда, далеко. Хоть в институте это пятно не преследует, и на том спасибо».

После занятий в коридоре Ксению нагнала Даша.

— Знаешь, мне тут мама написала… Короче, про деньги и все такое я поспешила тебе сказать, что их не нужно. Денег Вероника Петровна от тебя не возьмет, а от небольшого подарка и привета от меня и моей мамы не откажется. Знаешь, мы сейчас пойдем в магазин и купим пополам бутылку вина, мама сказала, что Вероника Петровна любит «Кьянти».

— Да не надо напополам, я и сама могу купить, — возмутилась Ксения.

— Давай не компостируй мне мозги, сказала, что пойдем вместе, значит, пойдем вместе, — Даша, в отличие от Нади, не имела привычки хамить, она просто умела убеждать.

«Да, Ксюша, ну и вляпалась же ты! Все выходит гораздо сложнее, чем тебе казалось. Ты думала, посидите, поговорите по душам. А вокруг этого разговора уже столько всего переплелось! Вот у бабы Лары с разговорами было проще. Заварит чай в большом чайнике, сядем у нее на кухне. Господи, бабушка, как мне тебя не хватает! Ты бы, наверное, лучше всех бы помогла мне сейчас разобраться со всем этим… Даже не знаю, как все это назвать. А ты бы точно все объяснила. Я не верю, что ты была не в себе, когда мне рассказывала и про силу, и про прабабушку, про то, что с ней случилось. Это мама и Ира говорят, что ты сошла с ума. Но я-то знаю, что это не так.

Ксения чувствовала себя довольно нелепо, когда шла на встречу с Вероникой Петровной. Подруга мамы ее подруги — и к ней она идет делиться секретами, которыми не делилась еще ни с кем. В руке у нее бумажный подарочный пакет с бутылкой вина, приплюснутой, толстобокой, в соломенной оплетке. Внутри пакета записка, которую вложила Даша и строго-настрого запретила читать. Странное ощущение усилилось тогда, когда она не смогла найти нужный адрес. Ксения уже испугалась, что перепутала или забыла номер дома, и придется перезванивать и уточнять, а значит причинять дополнительные неудобства своим визитом. Но потом увидела небольшую арку, а за ней двор-колодец и дальше через арку еще один. По мере того как Ксения шла дальше, парадность центра города, лоск и напыщенность исчезали. Когда Ксения прошла во второй двор, ей в глаза бросились обшарпанные серые стены, переполненные мусорные бачки, окна в облупившихся рамах, вывешенные наружу авоськи с продуктами и какими-то свертками. Пахло сыростью и дымом дешевых сигарет — под ногами все было усеяно окурками. Изо рта у Ксении шел пар. Воздух внутри двора-колодца стоял без малейшего движения, и пар вместо того, чтобы рассеяться, собирался большими клубами.

«Да, а говорят, что трущобы это где-то далеко, в Бразилии или Венесуэле, — с сожалением вздохнула Ксения и обернулась, услышав где-то неподалеку пьяные крики и звон бьющегося стекла. — Что я здесь делаю? Представляю, что меня ждет! Неужели никак нельзя обойтись без приключений, даже в такой ерунде?»

Впрочем, Ксения тут же подумала, что совсем не ерунда все то, ради чего она победила в себе неверие в сверхъестественное, в то, что с ней творится нечто не совсем обычное. Да и что необычное с ней могло твориться, если на ее жалобы на медицинском осмотре в институте махнули рукой и сказали, что это все пройдет, это стресс и явления подросткового возраста. Но все, что она видела, и страх, который при этом ощущала, были совсем не мимолетны, а, скорее, перманентны. Причем, чем дальше, тем все это становилось константой, само собой разумеющимся обстоятельством, которое просто стоило принять. И все, смириться и жить дальше уже с ним.

Во втором дворе сходились стены двух домов и чуть дальше, за углом, была одна-единственная парадная. Ксения набрала на домофоне номер квартиры. Дверь щелкнула: ее открыли, ничего не спросив, не сказав и тем более ничего не ответив на незаданный вопрос. Внутри было еще страшнее, чем снаружи: разбитые ступеньки, полутьма, бледный свет откуда-то издалека, а еще стойкий запах кошек. Должно быть, кошки в парадной обитали в нагромождении старой мебели и хлама, стоявшей внизу, у самых дверей — Ксении на мгновение показалось, что там, под этой грудой происходит шевеление.