Чтение онлайн

Десять минут спустя началось наступление. Самое неприятное — мы должны были пересечь открытое пространство. Приближаясь, мы видели в воздухе трассирующие пули: с вершины нашей цели стреляли из крупнокалиберного пулемета. Я решил посмотреть, на что способен «Милан». Это означало, что стрелять будут поверх наших голов, а к цели мы были ближе, чем к «Милану», но только так мы могли подстраховаться до прибытия артиллерии. Первая ракета прошла метрах в девяти над нами и с оглушительным грохотом поразила цель. Вскоре 2-й взвод подготовился, и Крис Кароу отдал приказ. Последовал заградительный залп восемью минами, но артиллерии — через Аластэра Камерона — я так и не добился. Бедный Аластэр чувствовал себя чертовски бесполезным оттого, что в критический момент не смог обеспечить поддержку. Я так и не понял, в чем была загвоздка. Я знаю только, что когда артиллерия действительно нужна, ее никогда нет. Я попросил минометчиков повторить залп и приказал выпустить еще две ракеты «Милан».

Ракеты выпустили, но тут меня подвели минометчики. Опорные плиты минометов утонули в мягком грунте, и нас смогли поддержать одной-единственной миной. Об артиллерии и минометах пришлось забыть, однако Крис Кароу все равно повел своих людей вверх. А враг теперь использовал не только противотанковое оружие, но и артиллерию. Люди Кароу карабкались вверх по скалам к вражеским позициям. Передвигались перекатами, как в плотно застроенном районе. Пока один прыгал, двое его прикрывали. Все время приходилось увертываться от снарядов. Когда на следующий день я увидел территорию, у меня сердце замерло. Рельеф был еще более сложным, чем я думал, и если бы я увидел это раньше, то сильно сомневался бы в шансах взвода. Но выбора не было. Одновременно могла двигаться только одна группа.

Кароу уже с переменным успехом вел бой на вершине горы. Им удалось добраться до вершины, но артиллерийский огонь заставил их отойти. Тогда мы понесли наши единственные потери. Младший капрал Монтгомери и морской пехотинец Уотсон оказались в полутора метрах от взорвавшегося снаряда. Сила взрыва отбросила их на несколько метров. Монтгомери то ли сломал, то ли вывихнул плечо и явно получил сотрясение мозга. В конце концов авангард вытеснил врага, и мы захватили нашу цель. Какой-то стрелок время от времени вяло обстреливал мой «штаб» с фланга. Мы не обращали на него внимания. Однако постепенно обстрел стал более серьезным и неприятным, и еще 36 часов то затухал, то нарастал, что усиливало чувство опасности и замешательство. Сначала стреляли только из двух орудий, но вскоре сорок или пятьдесят снарядов обрушились на наши позиции на гребне горы, а седловина между нами и остальными войсками была изрыта воронками. Потерь у нас не было, но артиллерийский обстрел — дело неприятное.

Самое смешное то, что, если не слишком шумно, можно услышать выстрел вражеского орудия, а потом свист снаряда. Чаще слышишь только свист. Если снаряд летит достаточно близко, у тебя есть две секунды, а если он летит прямо на тебя, времени нет совсем. Съежившись за скалами, мы имели возможность изучить этот процесс. Во время затишья я отошел отлить. Я еще не закончил, когда услышал ужасающий свист. Снаряд врезался в землю одновременно со мной… к счастью, в 19 метрах от меня. Огромный камень упал мне на спину… К рассвету я добрался до вершины. Когда я посмотрел вниз, у меня кровь застыла в жилах. Теоретически эта вершина была неприступна.

Остальные коммандос тоже не сидели без дела. После жестоких схваток, в которых они потеряли четверых убитыми и пятнадцать ранеными, им удалось захватить свои цели. Врагов мы похоронили на месте. Я сам руководил похоронами неопознанного офицера и сержанта. Они погибли 9 июня в перестрелке, вероятно с 3-м взводом. Мы положили их в мелкую могилу, тщательно отметили место и сообщили в рапорте властям. Я произнес небольшую молитву. На позиции мы нашли много боеприпасов, оружия, еды и снаряжения. На следующий день 2-й взвод, рыскающий по лагерю на вершине горы, напомнил мне семейство мусорщиков, копающихся на свалке.

Повезло, что на позиции было так много всего. Нам так и не сбросили рюкзаки, а ночь была морозной. Без аргентинских одеял и одежды мы испытывали бы страшные неудобства. Когда я давал последние инструкции перед ночевкой, из темноты появилась какая-то фигура. Мы насторожились, но тут же с удовольствием услышали голос с сильным уэльским акцентом: «Привет, рота «Икс-рэй», это викарий, и я забыл чертов пароль».

Мы находились там два дня, пока Шотландские гвардейцы не захватили Тамблдаун-Маунтин, а потом нам приказали взять Сэппер Хилл.

14 июня: Стало ясно, что враг отброшен в сторону Стэнли, а это оставляло брешь между высотами Тамблдаун и Сэппер Хилл. Нам приказали как можно быстрее выдвинуться к Сэппер Хилл. Мы пробежали семь миль, но нашей решимости это не поколебало. Как же мы удивились, когда, взяв гору без сопротивления, обнаружили там Уэльских гвардейцев, сброшенных с вертолета. Если бы на позиции был враг, то их уничтожили бы. Они были чистенькие, откормленные и, на мой взгляд, слишком изнеженные. Позже мы услышали об их фиаско в пешем переходе. Они отправились из Порт-Сан-Карлоса и, не выдержав погодных условий и плохой дороги, вернулись. Мы не удивились. Их предназначали для гарнизонной службы на островах после нашего ухода, и я почувствовал к ним жалость.

Когда мы наступали на Сэппер, прошел слух о капитуляции противника. Думаю, это и согревало меня в ту ночь, самую мучительную в той войне и во всей моей жизни. Я глаз не сомкнул. Мы опять замерзали, и особенно горько было сознавать, что, устроив победный вертолетный парад, военный флот не нашел ни одного вертолета, чтобы сбросить нам рюкзаки!

16 июня: Мы отправились маршем в Стэнли. Проведя месяц в полевых условиях, мы были практически обессилены, но горды. Это был очень волнующий момент. Не могу вспомнить, когда я испытывал большее чувство гордости. Я вошел в Стэнли во главе моих ребят под самодельным флагом роты, которое нес ефрейтор (Lance Bombardier) Инглсон. Нас встречали счастливые горожане. А потом случилось самое невероятное. Мы нашли открытый паб! Рота ввалилась в отель «Глоуб». Бывали у меня более счастливые моменты в жизни, но очень немного. Один Бог знает, кто покупал пиво. Я точно не покупал. Я стоял в скромном задымленном помещении в окружении 150 усталых, вонючих, небритых, слегка пьяных моих ребят, и этот момент я бережно сохраню в памяти на всю оставшуюся жизнь».

Процесс стабилизации, наступающий вслед за войнами, на этот раз сильно отличался от обычного. После окончания Второй мировой войны коммандос морской пехоты практически не вылезали из боевых действий. Это ясно видно из предыдущих глав: Палестина, Малайя, Гонконг, Корея, Суэц, Борнео и Ближний Восток, и наконец Фолкленды. Коммандос воевали два с половиной десятилетия. После активных военных действий, губительных для любого военного формирования, необходим период восстановления. Даже для опытного солдата ужасы войны не проходят бесследно. Однако, несмотря на сокращение британских военных обязательств перед бывшими колониями и протекторатами, тяжкое бремя не ослабевало до конца восьмидесятых.

В Северной Ирландии постоянно требовалось в среднем 16000 человек, и коммандос несли там службу наряду с британскими армейскими соединениями. Длительность командировок варьировалась от шести месяцев до двух лет, и коммандос были надолго оторваны от своих семей. Холодная война также требовала присутствия британских войск в составе контингента НАТО в традиционных буферных зонах Европы, где существовала угроза безопасности странам — членам НАТО. Дополнительную угрозу представляли взрывоопасные страны и террористические группы, образовавшиеся после ухода европейских войск из бывших колоний, особенно на Ближнем Востоке. Опасность, возникшая в начале семидесятых, усилилась в последующие десятилетия, когда государства с нестабильными режимами стали создавать современные боевые арсеналы, включая огромные запасы химического и бактериологического оружия. К концу девяностых не менее 21 страны обладали оружием массового уничтожения, а некоторые из них разрабатывали ядерное оружие.

Как боевому авангарду Королевской морской пехоты, 3-й бригаде коммандос пришлось включить в подготовку много новых дисциплин. Уже на ранней стадии они стали группой специалистов НАТО, постоянно готовой к любому развитию событий. В такой ситуации они постоянно должны были находиться под рукой. Признанная лучшим десантным соединением в Европе, 3-я бригада коммандос стала главным элементом в защите как национальных, так и европейских интересов.

Сфера применения морских пехотинцев и СБС расширялась и на внутреннем фронте. Морская пехота первоначально создавалась для защиты кораблей, и в этой роли стала еще более необходимой, особенно после террористических атак на пассажирские суда в семидесятые годы. В тот период было проведено не менее трех операций, в которых морские пехотинцы и СБС отражали нападение террористов на лучший британский пассажирский лайнер «Куин Элизабет II». Опыт коммандос морской пехоты стал особенно необходимым, когда увеличилось число нефтяных и газовых сооружений в морских водах Соединенного Королевства. Для защиты от террористов отдаленных от берега объектов, а также ядерных заводов, электростанций, других элементов инфраструктуры страны и тоннеля под Ла-Маншем требовались постоянные десантные формирования.