Чтение онлайн

Сторонники шаблонного подхода упорствовали. Тогда Александр Ильич вынес принципиальный вопрос на трибуну партийного собрания. Он на конкретных примерах показал, какой вред причиняет схоластический подход.

— Нам нужна методика, построенная на динамике двухсторонних действий, — подчеркнул он. — Нам нужна диалектика революционного ведения войны!

Большинство коммунистов поддержало его. Решение собрания дополнили конкретными пунктами. Уже через две недели руководство академии приняло меры для того, чтобы перенести центр тяжести обучения по этому предмету на самостоятельную работу со слушателями. Уменьшилось количество лекций. Значительно возросло число практических занятий, групповых упражнений.

День ото дня Лизюков ощущал прилив энергии. Порой ему казалось, что деятельность на самой высокой степени напряжения, когда учеба, общественная работа, писательский труд сливаются в один поток, не исчерпывает человеческие силы. Эти силы как будто удваиваются, утраиваются! Хотелось ворочать горы, скорее вернуться в войска, туда, где куется металл боевой готовности.

«Может быть, мне удалось, — думал молодой командир, — открыть закон возрастания энергии? Сколько ее ни трать, она только прибавляется! Для чего? Конечно, для дела, для людей».

Танк, повинуясь Юрию, набирал скорость. В смотровой щели замелькали поляна, усыпанная ромашками, кусты смородины, стройные березки. Машина рванулась вверх по косогору, прямо к белогрудым, похожим на стаю лебедей облакам. Быстрее, быстрее! Уже не ощущалось толчков и раскачивания на кочках и выбоинах. «Неужели лечу?» — мелькнуло у мальчика.

С этой мыслью он проснулся. Откинул байковое одеяло, бросился к распахнутому окну. Ночная прохлада успокоила: нет, не проспал. Высокие звезды подмигивали: дескать, не беспокойся, еще есть у тебя время.

Мальчик чутко прислушался. В квартире Лизюковых тихо и темно. Только из комнаты отца, которую в шутку называли кабинетом комбрига, через полуоткрытую дверь виднелась полоска света.

«Не спит, опять не спит», — подумал Юрий с невольным восхищением.

Вчера вечером в небольшой, уютно обставленной гостиной яблоку было негде упасть от собравшихся сюда бойцов, командиров, политработников. Приглашенные все прибывали. Стройные, подтянутые, они входили с привычными словами:

— Разрешите, товарищ комбриг!

И попадали в распоряжение радушной хозяйки дома. Приветливо улыбаясь, Анастасия Кузьминична легкими движениями расставляла на столе чашки с блюдцами, вазочки с вареньем собственного приготовления, с хрустящим печеньем и приглашала:

— Рассаживайтесь, дорогие гости! Остается самое малое — пирог да самовар. Есть добровольцы, чтобы доставить их сюда?

— Конечно, — бойко отозвался Федор Дудко. — Сейчас живо доставим.

— Не сомневайтесь, Анастасия Кузьминична, — подтвердил слова сослуживца вошедший с букетом сирени Сапожников. — Федя в любом пространстве не способен двигаться медленно. Вот вам подарок по поручению личного состава третьей роты, которая сегодня заняла первое место в батальоне по стрельбе с коротких остановок. Нарвали прямо на полигоне.

— Молодцы! — похвалила жена комбрига. — А теперь получите не менее сложную и ответственную задачу: с ходу принесите сюда пирог, чтобы чай не остывал.

— За что же меня обошли? — жалобным голосом сказал всегдашний соперник Сапожникова механик-водитель Плюхин, собравшийся вслед за Дудко на кухню. — Опять я один-одинешенек.

— Решение окончательное, обжалованию не подлежит, — поддержал общее веселье Александр Ильич, выходя из своей комнаты. — Пожалуйста, оставайтесь на своих местах, кроме кухонного наряда, который, надеюсь, не заставит нас долго дожидаться.

Как тогда не терпелось Юрию поскорее узнать, о чем пойдет разговор за чаем! О тревожных событиях в Испании? Нет, наверняка об отважных стратонавтах. А может быть, о Георгии Димитрове, которому грозит смертная казнь в фашистских застенках. Мальчик поудобнее устроился между отцом и матерью, приготовился слушать.

Увы, он не угадал. Сегодня застольная беседа потекла по иному руслу. Взрослые заговорили о шахтерах, вернее о забойщике Алексее Стаханове.

— Представляете, товарищи, — с какой-то юношеской радостью воскликнул Дудко, — четырнадцать норм за смену! Это же мировой рекорд производительности труда!

— Скорее бы закончить службу, — поддержал Федора Сапожников. — Взять бы в руки отбойный молоток и показать людям, на что способен…

— Да, придется набраться терпения, — вступил в беседу Илюхин. — До демобилизации еще порядочно.

— Зачем же откладывать доброе дело в дальний ящик стола? — обратился к присутствующим Александр Ильич. — Разве у нас нет своего «забоя»? Или нам не по плечу не менее трудные и крутые «броневые пласты»?

Техники, механики-водители — все присутствующие повернулись в сторону Лизюкова. Комбриг протянул руку к этажерке, достал тоненькую брошюру, раскрыл на заложенной странице и продолжал:

— Позвольте напомнить вам, друзья-однополчане, кое-что из материалов Всесоюзного совещания стахановцев. Вот хотя бы эти строки: «Присмотритесь к стахановцам. Что это за люди? Это… люди культурные и технически подкованные, дающие образцы точности и аккуратности в работе, умеющие ценить фактор времени в работе 8 научившиеся считать время не только минутами, но и секундами». — Александр Ильич закрыл брошюру. Задумчиво помолчал и спросил: — Разве это не относится к защитникам Родины, к нам — танкистам?

Фактор времени на поле сражения. Цена минутам и секундам в бою, в дни мирной учебы личного состава подразделений, частей, соединений Красной Армии. Лизюков говорил об этом негромко, раскрывая перед подчиненными огромный государственный смысл общей и военной культуры, технической грамотности, точности и аккуратности — качеств, проявляемых Стахановым и его последователями, незаметно подводил слушателей к пониманию важности этих качеств, проявляемых не только на шахтах, заводах, рудниках, колхозных полях, но и на стрельбище, полигоне, танкодроме — там, где сейчас находится «забой» для Дудко, Сапожникова, Илюхина и сотен, тысяч бойцов и командиров.

Речь Александра Ильича текла размеренно, с паузами, дававшими возможность вникнуть в тему, принять или отвергнуть предлагаемые соображения. Стараясь убедить своих слушателей, комбриг ссылался на примеры из истории, из практики повседневной военной жизни.

Почему в сентябре 1916 года применение танков англичанами в районе Альбер-Перрона потерпело неудачу? Ведь специалисты твердо прочили им победу. Туман, позволивший приблизиться к позициям противника, неизвестность для него новой грозной техники — все обещало успех. Однако это «все» свела к нулю медлительность: танки вводились в бой не спеша, как будто даже лениво. Из 49 машин в район наступления доставили 32. Действовали они разрозненно. Это дало возможность немцам подавить страх и подбить 14 танков метким артиллерийским огнем. Атака захлебнулась.