Чтение онлайн

Никого из адмиралов на борту «Рюрика» не оказалось. За старшего распоряжался капитан 1-го ранга Черкасский. Стрельцов вошел в каюту к князю, и они тепло поздоровались.

– Где так долго пропадали, Илья Иванович, дорогой? Целую вечность вас не видел, – экспрессивно, по-кавказски, спросил Черкасский, но тут же забыл свой вопрос и начал быстро рассказывать о главном событии прошедших двух недель: – Конечно, каждый из нас знал, что Николаю Оттовичу трудно будет выкарабкаться из лап болезни. Но его скорая кончина буквально потрясла весь штаб. Да что там штаб, флот окаменел от горя! Я два дня ходил в слезах, Непенин в каюте рыдал в голос. А уж когда тело адмирала в гробу перенесли на Его, – князь поднял ладонь с разведенными пальцами, – любимый эсминец «Пограничник», матерью клянусь, никого не осталось, у кого бы глаза не на мокром месте были. Так-то, Илья Иванович, дорогой! А ведь мы, офицеры, столько смертей видели, сейчас воюем, японскую многие прошли, тонули… Нет, осиротели мы попросту без Николая Оттовича. Тяжело говорить, простите!

Князь достал папиросу из портсигара и закурил. Молчал и Стрельцов, явственно представляя, что происходило в Ревеле в дни прощания с любимым командующим. Так в молчании они сидели до тех пор, пока в каюту не вошел, испросив «добро», дежурный офицер штаба. Он положил на стол журнал телефонограмм и сообщил:

– Михаил Борисович, завтра в Гельсинки надо отправляться. Вот распоряжение: офицерам штаба собраться в Гельсингфорсе для представления новому командующему Балтийским флотом. Подписал вице-адмирал Кербер. В пять утра эсминец «Охотник» будет стоять у причала под парами. Прошу вас расписаться в телефонограмме и дать указание оставшимся офицерам. Командование уже на месте.

Черкасский развел руками, когда дежурный офицер вышел, и доверительно наклонился к Стрельцову:

– Начинается. Поверьте, Илья Иванович, государь назначит командующим Канина. Во-первых, он по производству старше всех в звании. На самом верху это обычно учитывается. Во-вторых, Василий Александрович на Балтике сам корабли в бой водил, знает здесь все шхеры и подводные камни в прямом и переносном смыслах. Может, он и не так сильно в оперативном плане подготовлен, как «академик» Кербер, но кто ж Керберу флот доверит? Он же штабным, а не боевым адмиралом считается… Да-с. А Канин, помяните мое слово, будет выводить Колчака в командиры Минной дивизии и затем в адмиралы.

Илья Иванович ничем не мог возразить опытному штабисту князю Черкасскому, поэтому сидел и кивал, пока Михаил Борисович по привычке осведомленных в кадровой «кухне» офицеров выстраивал свои долгосрочные прогнозы. К чести Черкасского, его прогнозы казались весьма обоснованными и несогласия не вызывали. Однако при первой наступившей в беседе паузе Стрельцов поднялся со стула и сказал:

– Пойду я к себе, Михаил Борисович. Надо подготовиться к раннему переходу в Гельсингфорс. До встречи на «Охотнике»!

С крейсера он сразу поехал в свой «скворечник», где, перебирая накопившиеся отчеты с постов радиоперехвата, написал обстоятельный доклад по обстановке на Балтике в зоне ответственности флота. Потом направился в отель, подготовил парадную форму для представления новому начальству и успел часок вздремнуть до прибытия машины. На пирсе к часу отхода эсминца полковник появился, когда сходни уже скрипели под ногами поднимавшихся офицеров.

На «Охотнике» собралось человек двадцать «пассажиров», отправлявшихся из Ревеля. Илья Иванович устроился на юте, где вдоль бортов были аккуратно уложены в рядки мины с якорями. Двери лоцпортов, через которые рогатая смерть при постановках летела в воду, были закрыты, и самое грозное морское оружие войны выглядело вполне миролюбиво. Остальные «каперанги» разошлись по освобожденным для них каютам и кубрикам или курили на открытом мостике. Командир эсминца лейтенант Вилькен, надвинув фуражку на лоб, распоряжался на мостике властью, данной ему Морским уставом, не обращая внимания на старшинство гостей, собравшихся на боевом корабле, будто на прогулочном катере. На его насупленном лице было написано, что он мечтает поскорее доставить беспокойное общество к месту назначения и освободиться от почетной миссии. «Охотник» несся, словно взмыленная лошадь, рассекая форштевнем пенную волну, которая перекатывалась через палубу. Четыре часа пути завершились в Гельсингфорсе, где на рейде один за другим выстроились грозные балтийские линкоры.

Намеченное на десять утра представление нового командующего началось минута в минуту. В просторном вестибюле здания, занятом штабом, яблоку негде было упасть. Командиры кораблей, офицеры штаба, высокопоставленные гости из Петрограда, представители Главного Морского и Генерального штабов, командования Сухопутных войск. Все старались разместиться вдоль стен. В центре зала стояли адмиралы-балтийцы и Морской министр России, генерал-адъютант, адмирал Иван Константинович Григорович. Министр начал свою речь с выражения соболезнования собравшимся в зале по случаю безвременной кончины адмирала Эссена. После соболезнования Григорович зачитал императорский рескрипт о назначении командующим Балтийским флотом вице-адмирала Канина. При этих словах Василий Александрович сделал несколько шагов вперед и занял место рядом с Григоровичем. Министр поздравил вице-адмирала. Командование флотом перешло в его руки.

Официальная церемония завершилась, Канин удалился в свой кабинет, куда для беседы по одному или по двое вызывали адмиралов и офицеров штаба. К Стрельцову подошел контр-адмирал Непенин, который полушепотом предложил отойти в сторону и переговорить. Оставшись наедине, Адриан Иванович поздоровался и провел инструктаж:

– Вижу, что вы в добром здравии, значит, командировка завершилась успешно. Хорошо, потом поговорим подробно. Сейчас я иду в кабинет командующего, буду докладывать за весь назначенный мне участок. Вас тоже скоро вызовут, когда я буду там. Илья Иванович, вам следует доложить только о разведывательной обстановке на Балтийском театре. О своей командировке в Стокгольм можете упомянуть вскользь, мол, уезжал и приехал, поставленные задачи решил. Все! Канин – не Эссен. У него детали вашей работы интереса не вызовут. Будете на них заострять внимание – накличете раздражение в свой адрес. Задачи разведке Василий Александрович обозначит. Не думаю, что они будут сильно отличаться от прежних. Хотя больше чем уверен: Канин резко ограничит зону вашей ответственности, потому как он далеко вперед не заглядывает. Его интересует только то, с чем корабли столкнутся завтра при выходе в море из базы. Полагаю, что у вас подготовлен доклад. Так вот его следует откорректировать с учетом моих замечаний. Дерзайте, господин полковник!

Непенин кивнул и исчез из поля зрения, а Стрельцов «на коленке» стал править текст доклада командующему. Он слышал, что на аудиенцию пригласили начальника оперативной части штаба Черкасского. Про себя Стрельцов отметил, что Эссен обычно первым для доклада вызывал его, а затем остальных должностных лиц штаба. «Что же, выходит, приоритеты сменились. Учтем!» – подумал начальник разведки. В этот момент к нему подошел дежурный офицер и сообщил, что его очередь – после начопера.

Князь Черкасский с полной папкой бумаг и рулонами карт вышел из кабинета и показал кивком головы на дверь: «Вас ждут».

Илья Иванович вошел и увидел Канина, сидевшего в центре, а слева и справа от него расположились адмиралы: начальник штаба Кербер, начальник связи Непенин, командир Гельсингфорсской военно-морской базы и бригады линейных кораблей Ферзин.

Невысокого роста Канин сидел так, что его парадный мундир оттопырился на животе и ордена сами собой выдвинулись на «передний край». Перед глазами Стрельцова засверкали ордена Святого Владимира II и III степеней, Святого Станислава III степени с мечами и несколько иностранных наград. «Кавалерия» Стрельцова выглядела скромнее: из русских – «Станислав», «Анна» III степени и медали, из иностранных – большая золотая звезда китайского ордена. На этот счет у него имелась дежурная отговорка: «В разведке не награждают – в разведке не наказывают!» Подойдя к столу, он официально представился:

– Начальник разведывательного отделения флота Генерального Штаба полковник Стрельцов, разрешите доложить?

Командующий взял со стола две-три бумаги, мельком просмотрел их, а потом кивнул и тихо произнес:

– Докладывайте!

По напряженному выражению лица Канина, по колючему взгляду из-под стекол пенсне Илья Иванович понял, что ничего хорошего в свой адрес он сегодня не услышит. Тем не менее он предельно сжато, но по существу изложил на словах то, что с ночи подготовил для сообщения новому командующему.

Присутствовавшие в полной тишине выслушали доклад полковника, а когда он закончил, Канин сказал:

– Я считаю, что вы как начальник разведки уделяете излишнее внимание работе с агентурой, действующей на собственной территории Германии, в ущерб работе по сбору сведений о действиях германских кораблей и армии непосредственно в операционной зоне Балтийского флота. Германия с каждым днем становится от нас все дальше и дальше в силу удручающего положения, сложившегося на наших фронтах с весны текущего года. Опираясь только на работу ваших агентурных источников там, вы упускаете из виду обстановку здесь, у нас под носом! Грош цена такой разведке!