Чтение онлайн

– Моя взяла!

Теперь с ветки свисали два конца веревки: один – с «бычком», другой – с Бертой и гантелями.

– В правом углу ринга Бычок «Черный Геркулес», в левом – Берта «Львиное сердце», – пропыхтела Берта и в глубинах воображения услышала свист разгоряченных болельщиков, топот, щелканье фотокамер.

«Бычок» побеждал в соревновании тяжеловесов. Берта зажмурилась и прошептала: «Мое тело становится еще тяжелее, как стальная болванка… н-нет, болванка – неважно звучит. Пусть как стальная птица. Да! Мои мышцы наливаются сталью». Она открыла глаза. «Бычок» поднялся чуть выше. Еще выше.

– Гляньте-ка! Неужели сам непобедимый «Черный Геркулес» дрогнул перед малоизвестным начинающим бойцом? Фантастика, друзья!

«Бычок» поднялся еще выше… Ой, слишком высоко! Веревка заскользила в руках Берты, и она вместе с гантелями шлепнулась на землю. По небу пронеслась темная тень. Берта инстинктивно зажмурилась, ожидая падения «бычка» и своей неминуемой смерти. «Черный Геркулес» почему-то не спешил падать. Берта приоткрыла глаза и увидела, что шина едва не перелетела через ветку, однако ее задержал толстый сучок.

– Спасибо, березка, – прошептала Берта. – Если когда-нибудь на тебя нападут короеды, можешь рассчитывать на мою помощь.

Она поднялась на ноги, растерла ушибленное бедро и начала медленно травить концы. Это не очень-то веселое занятие, скорее тяжелое и нудное, поэтому в ее голову впервые закралась мысль: «Может быть, существует другой, более правильный, способ устройства качелей», – но она тут же эту мысль прогнала. «Вот так погрязнешь в сомнениях, и вся работа насмарку!» – рассудила Берта.

Самая трудная часть работы – обвязать шину на весу свободным концом веревки – оказалась неожиданно простой. Вероятно, потому что Берта напевала любимый флотский марш. Глядя на нее сейчас, можно было подумать, что она выросла у моря и воспитывалась матросами. Но она ни разу не видела ни одного моря из всех имевшихся на Земле (а их, по некоторым данным, чуть ли не сто!). Увы, вся семья Берты была основательно сухопутной, если не считать, что ее матушка маленькой девочкой нагоняла румянец на морском курорте, но это было в начале прошлого века, когда санаторий еще назывался «санатория», а «георгин» – «георгина», и если какой-нибудь растяпа говорил: «Я случайно потоптал георгину у санатории», – его никто не поправлял.

Закрепив качели, Берта продела ноги в колесо и начала раскачиваться. У-ух! Юбка задралась до колен, волосы развевались на ветру, дыхание перехватило. Впервые за день она радовалась тому, что такая маленькая, как ребенок.

Берта поливала цветы в саду и заметила, что меж берез и рябинок за воротами дома мелькает темное пятно. К ней шел гость. Она тяжело вздохнула, поставила лейку на землю, вытерла ладошки о подол и подумала: не спрятаться ли? Но было уже поздно. К ней шел почтальон с улыбкой до ушей. Его светлые волосы по-мальчишески выбивались из-под кепки, однако Берта догадывалась, что почтальон на самом деле не так уж молод. Уже пять лет он говорит, что работает последний год, а потом – на пенсию. Берта вежливо кивает и пожевывает губы. Тогда почтальон, чтобы поразить ее, добавляет: «Выйду на пенсию и уеду к морю!» Сердце Берты стонет, но она ничем не выдает зависти.

– Доброе утро! – закричал почтальон и помахал свертком. – Вам посылочка, дорогая Берта!

Берта прокашлялась. Почтальон отворил калитку и втиснулся во двор, стараясь не запачкать рубашку с погончиками. Что и говорить: двор Берты не располагал к прогулкам и чаепитиям. Здесь громоздились бочки, доски, самодельные метлы (когда-то она собиралась продавать их городским дворникам, но передумала), дрова, старый штурвал с обломанными ручками, гирлянда из компакт-дисков, жестяные банки с червями. В начале лета Берта решила сделать огородное пугало, однако, как всегда, нашлись дела поважнее, и теперь недоделанное пугало с ковшиком на голове, привалившись к забору, преграждало путь к огурцам.

Почтальон вручил Берте посылку, но не спешил уходить. Он хотел поболтать. Он был уверен, что Берта страшно скучает в одиночестве. Все пожилые дамы любили с ним болтать, особенно слушать его рассказы о том, как на пенсии он уедет к морю.

Берта снова прокашлялась и показала на горло. Почтальон недоуменно поднял брови. Берта кашлянула громче и сказала одними губами: «Нет голоса».

– А-а, вы заболели, дорогая Берта, – сообразил почтальон. – Могу ли я чем-то помочь вам?

Берта энергично замотала головой и вытянула руки, пытаясь изобразить расстояние, которое необходимо держать почтальону, чтобы не подхватить инфекцию.

Наконец, он понял, что поболтать не удастся, пожал плечами и развернулся к выходу. Берта вздохнула с облегчением. Тут почтальон попал ногой в мисочку для ежа, покачнулся, вцепился в бочку с золой, та накренилась, и немного золы высыпалось на брюки почтальона. Поднялось серое облачко. У Берты вправду запершило в горле, и она раскашлялась уже без всякого притворства.

Позднее на кухне она чистила штанину почтальона быстро, не поднимая глаз, чтобы этому недотепе не вздумалось снова заговорить с ней.

– Позвольте, я сам, – просил почтальон, но она мотала головой.

Дай ему щетку – устроит еще какую-нибудь каверзу! Выпроводив его, Берта могла наконец разглядеть посылку со всех сторон. Но прежде чем распаковать коробку, задернула занавески.

Из интернет-магазина ей прислали электронный конструктор для любителей физики. «От восьми до девяноста восьми лет», – прочла Берта и с удовлетворением решила: в самый раз! Она раскрыла коробку и присвистнула. Чего там только не было: резисторы, светодиоды, микрофон, провода! До самого вечера Берта собирала схемы и каждый раз не могла сдержать радостного возгласа, когда собранный ею прибор начинал весело подмигивать индикаторами. Настоящее чудо, потому что обычно у нее никогда ничего не получалось с первого раза. «Путь к тенистым терниям лежит через горячие звезды», – любила повторять она.

С помощью ультразвукового дальномера Берта измерила расстояние от стены до стены, от стола до стены, от кровати до стены, от стула посреди комнаты до стены; термометром измерила температуру в погребе, стакане с чаем, собственной подмышке, недавно политой грядке с луком, замороженном пельмене и на солнечной стороне двора, где росли огурцы; люксметром – уровень освещения на улице, под кустом смородины, в комнате с включенной и выключенной лампой, снова в погребе; шумомером она развлекалась дольше всего: кричала, рычала, шептала, скрипела и пела, просила Мирту что-нибудь рассказать, а птиц во дворе – щебетать громче.

К вечеру у нее голова закружилась от измерений.

– Чересчур много физики, – решила она.

Напоследок Берта собрала электронные часы и поняла, что уже вечер, а она так и не проверила качели.

Берта заспешила в тайное место. По дороге ей встретился хмурый лесничий Штрек, на правом плече у него сидел ворон, из-за левого выглядывал короб с человеческими костями. Когда Штрек подошел ближе, Берта увидела, что над его правым плечом торчит чехол от спиннинга, над левым – походный мешок, а рядом идет белая лайка.